Седьмой
Шрифт:
С таким своеобразным подходом к изучению окружающей действительности прогулка по дворцовым коридорам обогатила мой архив множеством голограмм придворных, парой сотен изображений потолочных фресок, скульптур и картин, большая часть которых никак не вписывалась в мои представления о прекрасном, и пресытила нарочитой роскошью убранства многочисленных анфилад. Тем не менее, за душу не зацепила. Поэтому через девятнадцать минут с момента высадки или за пятьдесят семь секунд до назначенного времени аудиенции, оказавшись перед дверями в малый зал для приемов, я чувствовал себя уставшим от тяжеловесного тэххерского дизайна.
Однако зачахнуть окончательно и бесповоротно мне не дали Мечты:
Еле слышный шелест распахивающихся дверей совпал с началом декламации наших имен, фамилий и так далее. А когда монолог невидимого глашатая – ну, или имитации его голоса – завершился, я едва заметно качнулся назад, выждал долю секунды, чтобы девочки успели подготовиться, и двинулся вперед. По полу из чуть розоватого камня, отполированного до зеркального блеска, к возвышению с троном, на котором восседала Альери Миллика Ти’Шарли.
Малый зал для приемов оказался не таким уж и «малым» – согласно дальномеру ТК, его длина составляла чуть более шестидесяти двух метров, ширина – порядка двадцати одного, а расстояние от пола до потолка составляло аж восемь с половиной! Поэтому по пути я успел поиграть с оптическим умножителем, идентифицировать всех, кто присутствовал в зале, и «зарядить» «Тень» краткими досье по всем этим персоналиям.
Остановившись в точке, к которой меня подвел «Поводырь», я вперил тяжелый взгляд в глаза ее величества и поздоровался. Спокойно, без заискиваний и излишней учтивости. Нет, не потому, что она мне чем-то не понравилась или из задранного выше облаков самомнения, а из-за того, что уделил немало времени выбиванию из Чистюли нюансов характера королевы, и знал, что эта женщина на дух не переносит слабых мужчин и любые проявления угодливости. Кстати, выглядела Альери очень и очень достойно – не будь я уверен в том, что ей пятьдесят один год, ни за что не дал бы больше двадцати пяти! Причем двадцати пяти в великолепно развитом и тренированном теле: черное платье с серебряными «прожилками», в которое она была облачена, не скрывало ни длинной и сильной шеи без единой горизонтальной «возрастной» складочки, ни высокой и полной груди, ни умопомрачительной талии и икр. Скажу больше, если «мои тэххерки» поражали красотой, то эта убивала породой и аристократичностью: даже на фоне редких красавиц, стоящих по обе стороны от возвышения с троном, она казалась гоночным айрбайком среди семейных флаеров. Ну, или лебедем в стае уток, если сравнивать не по-мужски.
Кстати, здесь, в тронном зале, я еще раз убедился в том, что моя личная Богиня не лжет даже в мелочах: самый цвет высшего света королевства действительно относился к собственной внешности без какого-либо пиетета. Косметики не было вообще, а одежда, в которую были облачены королева и ее советницы, была достаточно простой и без какой-либо вычурности. По моим ощущениям, вместо того чтобы привлекать взгляд к достоинствам и скрывать недостатки, она выполняла всего две функции – защищала от перепадов температуры или возможной непогоды и являлась одной большой точкой крепления для квалификационных полосок!
Приблизительно так же эти дамы относились и к красоте причесок: роскошнейшие гривы, при виде которых любая эрратка удавилась бы от зависти, были уложены очень и очень просто. А объединяющим признаком абсолютно всех «композиций»
Дослушав мое приветствие до конца, Ти’Шарли ответила тем же самым и по тому же месту – «отзеркалила» взгляд, поздоровалась, сказала, что рада знакомству, и нанесла первый прощупывающий удар:
– Насколько я знаю, в Республике Эррат личность идентифицируется по имени и фамилии. А что означают слова «Седьмой» и «Конкистадор», которые вы решили подчеркнуть?
– Попытку заменить приставку «Ти» хоть чем-нибудь! – подала голос Катиона Винног Ти’Оллок, глава службы контроля социальной значимости, одна из самых больших любительниц унижать слабых среди всех придворных Альери. И, что самое важное, ярая сторонница главы официальной оппозиции.
– Скажите, ваше величество, это тявканье – часть стандартного сценария аудиенции, или личная импровизация вашей подданной? – спросил я, даже не подумав отвести взгляд от глаз королевы.
– Импровизация… – немного поколебавшись, ответила она.
Ти’Оллок стояла буквально в двух шагах, поэтому я скользнул в ее сторону, вбил правый кулак между аппетитных полушарий, так же стремительно вернулся на место и спокойно ответил на заданный вопрос:
– Ваше величество, четвертое по значимости негосударственное образование Республики Эррат, клан «Конкистадоры», который я представляю, управляется Советом Девяти. Я – Седьмой…
– Серьезный статус! – повелительным жестом заткнув зароптавших дворянок, заключила Ти’Шарли. И мило улыбнулась: – Вы не будете возражать, если мы на пару мгновений прервем столь увлекательную беседу, чтобы мои люди успели доволочь тело до медкапсулы?
– Как вам будет угодно, ваше величество! – так же мило улыбнулся я. И добавил: – Хотя бил я совсем слабенько, только чтобы заткнуть фонтан не вовремя проснувшегося красноречия. А от перелома грудины в наше время не умирают.
– Для главы клана вы чрезвычайно подвижны! – пошутила Альери сразу после того, как Катиону Винног унесли. – Я почему-то думала, что все облеченные властью лица государств Галактического Союза ведут исключительно сидячий образ жизни.
– К облеченным властью лицам меня отнести не получится даже при очень большом желании! – ухмыльнулся я. – Я самый обычный «Конкистадор». А в нашем Клане те, кто теряет даже часть подвижности, уходят на покой. Так же, как это сделали первый и единственный командир известнейшего капера современности, а также мой родной дядя, когда-то бывший его казначеем.
– Подобный подход внушает уважение! – склонила голову королева. И «вспомнила» о теме аудиенции: – А теперь, когда мы немного познакомились, давайте поговорим о деле. Итак, двенадцатого мая этого года в Республике Эррат произошел государственный переворот…
– Часть информации, которую я озвучу и покажу, скажем так, очень неоднозначна. Поэтому хочу спросить, все ли из здесь присутствующих имеют соответствующие допуски?
Королева подобралась:
– И насколько она неоднозначна?
Я повторил слово «очень» на фалини, да еще и разбил его на слоги.
Альери сделала какой-то уж очень сложный жест правой рукой, и все придворные, поклонившись, заторопились к выходу. Оставив на месте только Аннеке Мелз Ти’Ноор, главу службы охраны Короны и по совместительству единственную по-настоящему близкую подругу королевы.
Я отправил на выход и Доэль, пообещав, что ее скоро вернут, дождался, пока зал покинет последняя недовольная, почувствовал изменение давления, отстраненно отметил, что погасла даже пиктограмма доступности ДС моих девчонок, и заговорил: