Седьмой
Шрифт:
Как раз в это время ему вдруг надоело молчать:
– Как тебе мой образ?!
– А это был образ или одна из граней твоей настоящей жизни? – желчно уточнила я.
– Ты ревнуешь?! – непонятно чему обрадовался он. И окончательно вывел меня из себя.
– Да! – подтвердила я, чтобы не объяснять истинных причин моего возмущения.
– Спасибо… – как-то уж очень мягко выдохнул он и заговорил: – Магнус – это прозвище одного из членов нашей Большой Семьи. В той, прошлой жизни экипажа «Конкистадоров» он был одним из самых отвязных абордажников. А еще жутким балагуром, драчуном и бабником. Впрочем, почему «был»? Он и сейчас такой. Просто закабанел и пересел с бота на этот
– Фрида обрадовалась ТЕБЕ, а не ему! – возмущенно воскликнула я и с большим трудом удержалась от продолжения монолога, так как вдруг сообразила, что раз Дэн с ней общался и до моего знакомства, а значит, мог иметь море достаточно веских причин ее уважать! А еще вспомнила, что Ромм эрратец, то есть, привык оценивать женщин по внешности, следовательно, запросто может сходить с ума от роста и объемов прелестей хозяйки «Попутчицы»!
Этот вывод окончательно испортил мне настроение, и к его ответу я прислушивалась вполуха:
– Так и есть! В «Попутчицу» и еще в пару наших заведений в образе Магнуса прилетаю только я. Ибо в них находятся лежки нашего Клана, в них начинаются «тропинки» скрытой доставки товаров в другие города республики и в них же иногда появляются люди, с которыми приходится встречаться. Вращаться в обществе контрабандистов, но вести себя, как студент хореографического училища, я не могу – меня просто не поймут. Поэтому веду себя так, как требует тот или иной образ. И вот уже года четыре «никак не найду время», чтобы переспать с Фридой, которая от меня без ума: приезжаю к ней только тогда, когда у нее сидят люди, нужные мне или дяде Бену, когда «тороплюсь в поездку по тропинке» или в те дни, когда ей не до мужчин. А с собой забираю только тех ее девиц, которые плотно сидят на синтане: половина дозы плюс немного НЛП – и в их воображении я превращаюсь в живое воплощение похоти и страсти.
В это объяснение я поверила, так как очень-очень хотела, чтобы оно оказалось правдой:
– Если это была игра, то очень-очень убедительная!
– Лани, я прожил среди бывших каперов двадцать семь лет, пятнадцать из которых мечтал стать командиром «Веселого Роджера»! Неужели ты думаешь, что за это время я не научился себя вести соответственно их представлениям о нормальном?
– Научился себя вести или стал таким же, как они?
Спина Дэна закаменела. Но он ответил и на этот вопрос:
– Я разный: с тобой один, с дядей другой, с друзьями третий, с Фридой четвертый. Это не маски и не образы, а отдельные грани моей личности. В них много разного, но есть нечто общее – внутренний стержень, который определяет границы допустимого и не позволяет мне превратиться в быдло…
Я покрутила в голове такую модель описания личности, примерила ее к себе и поняла, что тоже разная: одна для родителей, вторая – для старших сестер, третья – для однокашников и так далее. Потом вспомнила ту грань своего «я», которую создала персонально для Раи, и покраснела от стыда. Поэтому постаралась дать почувствовать Дэну как свое раскаяние, так и готовность сократить расстояние в нашей только-только зародившейся дружбе – вжалась в его спину грудью и животом, сдавила бедрами ноги и извинилась:
– Прости,
– Это ведь была не шутка, правда? – после небольшой паузы спросил он.
Я плеснула в него всеми теми чувствами, которые ощущала, затем сообразила, что он не эмпат, мысленно обозвала себя дурой и была вынуждена ограничиться одними словами:
– Нет, не шутка: я действительно извелась, пока тебя не было, действительно была вне себя от радости из-за того, что у тебя все получилось, и надеялась хотя бы увидеть твою радость от встречи. А когда ты выплеснул «мою радость» на Фриду, так сильно расстроилась, что забыла спросить, как прошла поездка.
– Человек, который способен скрытно покинуть систему, взялся за эту работу. А посольство Империи Росс вот-вот вступит в Большую Игру против Новой Америки.
– Ты на меня все еще обижен? – расстроено спросила я, поняв, что продолжения рассказа не будет.
– Нет. Просто там не было ничего особо интересного.
– Ну да, конечно: полет до закрытого района по магистралям, контролируемым флотскими СУВД, визит в посольство, подступы к которому охраняются, как не каждое банковское хранилище, и уход от росичей, славящихся своим маниакальным упорством, получились скучными до безобразия! – язвительно фыркнула я.
– Ладно, уговорила, расскажу! – подумав, согласился он, и заговорил: – В общем, не успел я взлететь с крыши «Дюзы», как был вынужден закладывать сумасшедший вираж и в безумном пикировании уходить от атаки двух звеньев амеровских «Иглов». Если бы не близкий поворот на Шестнадцатую улицу, то трассы курсовых импульсников разнесли бы мой айрбайк на атомы. А так всего лишь вспороли добрую треть фасада небоскреба компании «Марс» и легонечко поцарапали задний обтекатель. Слава Богу, расслабляться я не стал, поэтому пока они вписывались в поворот, ущипнул за щечку прелестную девицу, как раз выбравшуюся на балкон, чтобы остудить пылающее личико капельками дождя…
– Ну, Дэ-э-эн!!! – обиженно взвыла я, легонечко врезала основанием кулака по его спинище и… вдруг почувствовала, что он напрягся.
– Что-то случилось? – почему-то до смерти испугавшись, еле слышно выдохнула я.
– В «Гладиаторе» гости… – тут же ответил Ромм. И отрывисто продолжил: – Хакнули систему защиты от вторжения… Влезли в СКН… Расстроились, что она «посыпалась», и ненароком активировали пару наших сюрпризов…
– Там наверняка профи! Сейчас найдут мои волосы и микрочастицы кожи… – начала я.
– Не найдут: теперь здание абсолютно стерильно! – мстительно хохотнул громила. – А все носители информации приказали долго жить.
Я уткнулась лбом в прохладную кожу его куртки и тяжело вздохнула:
– Прости: я ворвалась в вашу жизнь и лишила всего-всего…
– Не говори глупости: восстановить прошивки оборудования с резервных копий дело пары часов; большая часть клиентов «Гладиатора» – наши друзья или знакомые, которые идут не на оборудование, имеющееся в УТЦ, а к тому, кому оно принадлежит; дядя Бен получил тот же сигнал, что и я, поэтому сейчас уйдет в тину. А некоторые неудобства, причиненные лично мне, ты уже компенсировала… ревностью: кто еще из обычных смертных может похвастаться тем, что им заинтересовалась богиня?!