Седьмой сын
Шрифт:
— Скажите, доктора «Седьмого сына» когда-нибудь проверяли Альфу? Проводили психологические тесты? Кто-нибудь подозревал его в дурных намерениях?
— Он, как и все остальные, ежегодно проходил психологическое тестирование. Естественно, у него отмечались кое-какие обиды на окружавших людей и чувство разобщенности с внешним миром. Но у кого из подростков такого не бывало? Альфе разрешали подниматься наверх. Мы несколько раз уговаривали его совершить два-три больших путешествия по стране. Однако мальчик отказывался от поездок. Мы думали, что он был увлечен проектом и интересными людьми вокруг
Томас засмеялся.
— Само его существование было ненормальным. Вы не дали ему возможности жить. Он либо находился под микроскопом… Либо наблюдал за нами через увеличительное стекло. И именно мы, а не он играли в баскетбольных командах, принимали участие в дебатах, ходили на экзамены, получали камнем по голове или укладывали кого-то на спину. Это мы, а не он проживали его жизнь. Как вы, ученые, не заметили такого упущения?
— Воспоминания о прошлом могут приносить не только удовольствие, но и боль, — ответил Шеридан.
Яркие лампы в коридоре заставляли их щуриться. Томас с облегчением покинул комнату секретов и дурной истории науки. Он вновь прислонился к стене.
— Значит, Альфе нравилось на базе «Седьмого сына»? Тогда почему он тайно планировал месть? Что на самом деле разлучило вас с мамой?
— А что отвечают разведенные пары, когда им задают такой вопрос? — со вздохом сказал Шеридан. — Все просто. Я изменился. Она изменилась. Наверное, звучит банально и предсказуемо? Но это правда. Мы годами работали вместе. Мы были рядом почти каждый час.
Он огорченно взмахнул рукой.
— Нас уже не вдохновляла совместная жизнь. И мы не желали что-то делать с этим. Зачем тратить силы? Меня все больше раздражал проект и мое участие в нем. Я тревожился о том, что Альфа проводил так много времени с Брегнером. Вы семеро взрослели… Я начал видеть в вас людей, а не лабораторных крыс. И мне стало понятно, что я давно уже потерял свою мораль и этику. А тут еще Дания вдруг вернулась к истокам проекта. Она увлеклась архивами. Я сначала подумал, что это ностальгия. Оказалось, кое-что другое…
— Ее заинтересовал НПСП-разряд?
— Да.
Они вернулись на лестничную площадку. Шеридан шел впереди. Томас был поглощен разговором, и его не заботило, куда они направлялись.
— Это случилось как раз перед разводом, — продолжил отец. — Она не забыла о своем открытии. В какой-то момент Дания поняла, как можно контролировать невральный разряд. Она буквально стала одержимой. Кроме этой темы, ее больше ничего не волновало. Иногда она делилась со мной своими мыслями. И вот тогда я осознал, что моя любимая женщина, моя жена, давно исчезла. Она говорила как настоящая нацистка. Дания рассуждала о применениях неврального разряда в шпионаже, в политических убийствах и краже личности. Она знала, что если технологию немного улучшить, НПСП-разряд мог стать мощнейшим оружием. Я послал ее к черту. Чуть позже она покинула проект «Седьмого сына» и забрала свои разработки — секретную технологию записи памяти. Ее радушно приняли в агентстве Минобороны по перспективным исследованиям и предоставили финансирование
— Значит, она начала работать на министерство обороны? — спросил Томас. — Понятно! Но у меня остался еще один вопрос. Зачем она хотела улучшить технологию? Для чего? Невральный разряд и без того стирал человеческую память и позволял загружать вместо нее другие воспоминания. Что могло быть мощнее кражи мозга?
Хью Шеридан взглянул на Томаса.
— Псионическая кража мозга.
Глава 33
В общей комнате продолжалась напряженная работа. Килрой 2.0 скачал с веб-страницы ЦКЗ еще девять рапортов об инциденте на дамбе Грирс-Ферри. Он вновь связался со своей «стаей» и передал хакерам сообщение с благодарностью, указав, что все необходимые данные были им получены. Затем он вышел из чата.
— Осталось посмотреть, как идут дела в Лос-Анджелесе, — сказал толстяк, с усмешкой посмотрев на Джека и Джея. — Возможно, наши парни уже отметились в каких-то новостях.
Хакер дважды щелкнул по иконке на экране компьютера. Браузер загрузил рабочую страницу: собрание новостей со всех уголков мира. Атака на веб-страницу ЦКЗ не вызвала публичного интереса. Но Лос-Анджелес был в сотне заголовков. Они молча смотрели на снимок. Бульвар Сансет — квартал за кварталом — пылал в огне пожарища.
— Что случилось? — прошептал Джек.
Никто не знал ответа. Они прочитали историю.
«Западный Голливуд, Калифорния (АН).
Мощный взрыв в одном из зданий вызвал огромный пожар, охвативший более мили всемирно известного бульвара Сансет. Во время этого инцидента на бульвар упал вертолет, круживший над городом. Около 50 человек госпитализированы с серьезными травмами. Более дюжины людей погибли страшной смертью.
По словам полиции и работников спасательных бригад, прибывших на место происшествия, брошенное здание некогда являлось…»
— Они погибли? — вскричал Джей. — Они все погибли?
Джек сел на кушетку.
— Я не знаю.
Килрой 2.0 перебирал другие новостные сайты. Его взгляд пробегал по строкам, пока он читал статью за статьей.
— Та же самая история. Ее повторяют снова и снова.
Голос толстяка стал пустым и отрешенным. Джек пригнулся вперед. Его большой живот свисал между бедрами. Он провел пальцами по волосам.
— Зачем? Зачем они полетели туда?
— Никто их не гнал, — сказал Килрой, все еще щелкая по закладкам новостных страниц. — Они сами вызвались лететь. И каждый из них знал о риске.
— Чушь! — взвизгнул Джей. — Они не знали, что их поджарят, как цыплят!
На новостных веб-сайтах изображался один и тот же оранжево-черный снимок с бульвара Сансет.
— Не делай из них идиотов, — произнес Килрой. — Они добровольно пошли на смертельный риск, чтобы спасти нашу маму.
— Она тоже погибла, — сказал Джей.
— Нет, не погибла, — послышался голос.
В дверях общей комнаты стоял доктор Кляйнман. За его спиной виднелась высокая фигура генерала Хилла. Какое-то время никто из присутствующих не говорил ни слова. Наконец Джей вскочил на ноги.