Седьмой сын

Хатчинс Дж. К.

Наследственность, генетика, образование и различные достижения его родителей (так же, как и тысяч других невольных кандидатов на эту роль) нашли обобщение в десяти параграфах их биографических характеристик. Отца выбрали из-за его отличных математических способностей и атлетических данных. Мать блистала талантами в искусстве, биологии и лингвистике, и это понравилось руководству «Седьмого сына». К тому же она оказалась невероятно красивой женщиной.

Тридцать лет назад их донорскую сперму и яйцеклетку достали из криокамер и подготовили для дальнейшего искусственного оплодотворения. Родителей на зачатие не пригласили. Секретность оставалась решающим фактором.

Проект проводили под кодом «Фантом» — а эта степень превосходила даже статус «Затмения». Кроме того, учитывалась практическая сторона дела. Отец ребенка скончался в 1967 году. Матери исполнилось шестьдесят четыре года. Парни в белых халатах подозревали, что она не отнеслась бы к рождению сына с большим воодушевлением.

Зачатие удалось произвести лишь с третьей попытки. Зиготу имплантировали суррогатной матери, которой щедро заплатили за молчание. После рождения ребенка собирались отдать на воспитание сотрудникам «Седьмого сына» — Дании и Хью Шеридан. Дания работала ведущим технологом проекта, а Хью числился в штате как единственный детский психолог. Им полагалось вырастить мальчика в соответствии с принятым планом, разработанным группой ученых и детских специалистов (которые в основном не имели ни малейшего понятия о проекте «Седьмого сына»; эти люди создавали лишь модели поведения на основе данных, поставляемых Шериданом и Кляйнманом). Цель исследований заключалась в следующем: сделать ребенка максимально адаптированной персоной; поощрять юную особь к занятиям любыми хобби; потворствовать всевозможным увлечениям и академическим интересам. Для этого нужно было любить дитя. Мягко направлять его, знакомить с религией, культурой, спортом и искусством. Позволять малышу расти игривым, любопытным и в меру серьезным индивидуумом.

Окажите развитию ребенка исключительную поддержку, и он будет готов к великим свершениям.

Выполняя приказ, Шериданы изменили фамилию на Смит и переехали в Индианаполис. Регулярные отчеты от «Смитов» и вспомогательного персонала, расквартированного в Инди, должны были информировать руководителей проекта о развитии ребенка. Штаб-квартира «Седьмого сына» по-прежнему располагалась на секретной базе в Виргинии.

7 сентября родился Джон Майкл Смит.

Как только Джон сложил куски истории в единое целое — и пережил потрясение после слов «Джон Майкл Смит», опаливших все его нейроны, — у доктора Майка начался приступ истерии. Безумный крик психолога разорвал воцарившуюся тишину. Прежде чем Джон понял, что произошло, Майк уже запрыгнул на стол. Его стильная прическа пришла в беспорядок. Крашеные каштановые волосы упали на брови заостренными прядками. Выпученные глаза покраснели от ярости. Ноги мужчины скользили и срывались со столешницы. Он едва не попал каблуком в лицо Джону. Парень двигался быстро и неистово. Через несколько секунд он добрался до Кляйнмана. Встряхнув старика за грудки, Майк закричал, что все это дерьмо.

Чуть поодаль один из семи «близнецов» звал шепотом на помощь; другой напевно повторял: «Конспирация… конспирация»; третий требовал прекратить безобразие и выслушать ученого. Священник, сидевший в конце стола, смущенно произнес: «Но это же мое имя». Джон молча наблюдал за происходящим. Он старался ничему не верить, словно сцена перед ним была какой-то импровизацией, словно сразу после нее всем исполнителям полагалось улыбнуться и пожать друг другу руки. Ситуация походила на розыгрыш. Вот именно! На розыгрыш!

Лейтенант Чэпмен схватил доктора Майка за ворот пиджака и сдернул его со стола. Психолог,

потный и красный, распластался на полу. Чэпмен приставил к его виску пистолет сорок пятого калибра и с громким щелчком отвел курок назад. Рука Майка замерла на полувзмахе. Он с удивлением посмотрел в глаза лейтенанту. Казалось, что в видеоплеере включили паузу. Или что два мальчика решили поиграть в игру «Замри». Майк открыл рот, желая что-то сказать. Его кулак подрагивал в воздухе. Но Чэпмен еще сильнее вдавил ствол в висок психолога. «Мы друг друга поняли?» — читалось в его взгляде. Майк медленно опустил руку. Лейтенант не стал убирать оружие.

Кляйнман поднялся из-за стола, сердито протирая галстуком очки. Генерал Хилл отодвинул кресло и подошел к поверженному возмутителю спокойствия. Его тень упала на доктора Майка, как грозовая туча.

— Я не потерплю такого поведения, — произнес он низким и холодным голосом. — Не здесь. Не в моем присутствии. Вы поняли меня?

Майк посмотрел на него и торопливо кивнул. Чэпмен, отведя оружие в сторону, неохотно занял свое место около металлической двери. Хилл повернулся к остальным «близнецам» и погрозил им темным пальцем. Толстый псих перестал хихикать.

— Это касается каждого из вас. Я больше повторять не буду. Никаких драк и насилия! Ни в этой комнате, ни на территории базы! Вы хотите знать, почему оказались здесь? Вы надеетесь, что попали в сериал «Сумеречная зона»? Нет, господа. Вы в реальном мире, и все только начинается. Поэтому заткнитесь и послушайте доктора Кляйнмана.

Старый ученый вернулся к столу. Хилл обвел хмурым взглядом собравшихся людей.

— Если кто-то из вас попытается напасть на этого человека, — добавил он ледяным шепотом, — вы будете иметь дело со мной. Я церемониться не стану. Расстреляю на месте!

«А парень не церемонится», — подумал Джон.

Доктор Майк побрел обратно к креслу, отряхивая полы помятого пиджака. Кляйнман сел и поправил очки.

— Я понимаю, как эта ситуация выглядит для вас, — сказал он, кивнув. — Но вы должны доверять и мне, и генералу.

Он указал рукой на одну часть «близнецов», затем на другую и, словно представляя две группы гостей, произнес:

— Джон Майкл Смит, прошу вас познакомиться с Джоном Майклом Смитом.

Отец Томас, сидевший на другом конце стола, заплакал.

— Зачем вы издеваетесь над нами? — спросил священник.

Кляйнман ответил ему усталой улыбкой.

— Это не издевательство. Мы говорим о величайшем эксперименте, когда-либо проводившемся в истории человечества.

Хью и Дания Шеридан, теперь уже Смиты, растили мальчика в «Меридиан-Кесслер» — зажиточной соседской общине в Индианаполисе. Воспитывая ребенка, они досконально следовали плану, разработанному специалистами проекта. Они поощряли развитие Джонни Смита любыми возможными способами.

Джонни рос таким же добропорядочным католиком, как и его биологическая мать. Хотя Дания, входя в проект «Седьмого сына», указала себя агностиком, а Хью был атеистом, во имя науки вырядившимся в чужую личину, им удалось создать вполне убедительное впечатление обычной католической семьи. В Великий пост Дания пекла коржи для рыбного торта. Хью помогал устанавливать в церкви кабинки для сбора пожертвований. Они не заталкивали катехизис в голову маленького мальчика и лишь объясняли ему основы христианства. Родители рассказывали сыну, что над людьми был Бог, единый и вездесущий. Они учили Джонни религиозной терпимости и заодно знакомили его с иудаизмом, буддизмом, аспектами шаманизма и атеизма.