Седьмой сын
Шрифт:
Благодаря запланированному поощрению приемных родителей и наследственным способностям биологического отца Джонни с ранних лет увлекался спортивными играми. Сначала это были детский бейсбол и мини-футбол, но затем — как у большинства мальчиков, выросших в Индиане, — любимым спортом стал баскетбол. Когда Джонни исполнилось пять лет, Хью прикрепил на задней стенке гаража широкий щит с кольцом. Аллею, усыпанную гравием, превратили в асфальтированную площадку. Перед ужином папа и сын тренировались в свободных бросках, после чего Хью всегда сажал мальчика на плечи, и когда Джонни вгонял мяч в кольцо, они со смехом бежали наперегонки домой — за
Будучи детским психологом, Хью без проблем объяснял ребенку сложные и щекотливые вопросы. Семья посещала художественные выставки, ходила в оперу и театры. Обычно такие мероприятия кажутся скучными для большинства родителей и взрослых. Но Смиты делали эти экскурсии в мир культуры веселыми и интересными для ребенка. Они говорили, что ум может воспринимать картины, как окна в другую вселенную. Они считали концерты и спектакли мифическими существами, которые жили лишь час или два, а затем умирали и возрождались в следующем исполнении. Поэтому каждое выступление было немного другим — по-своему особенным. Как феникс, спросил однажды Джонни после спектакля «Питер Пэн». Его родители гордо улыбнулись. Все верно. Как феникс.
Он вырос, слушая 33-ю симфонию Моцарта и классический поп-45 группы «Beach Boys». Вечерами Дания пела и аккомпанировала на фортепиано в гостиной. Джонни нравилось, когда она выбивала грозные начальные аккорды Пятой симфонии и затем вдруг исполняла веселый мотив «Roll over Beethoven». Это стало их общей шуткой. Каждый раз, когда она пародировала Бетховена, мальчик смеялся. И поэтому она повторяла пародию снова и снова.
Вскоре рисование пальцем сменилось акварелью, свободные броски в кольцо — лихими слэм-данками, а трехколесник уступил место скейтборду и двухколесному велосипеду.
Первый класс в начальной частной школе был небольшим. Благодаря врожденным способностям и постоянному поощрению родителей Джонни преуспевал во всех темах. Возможно, он скучал на уроках, но никогда не вызывал нареканий. Вместо болтовни и шалостей он решал сложные уравнения или писал фантастические истории.
Белокурый и красивый мальчик стал любимцем ровесников и учителей. Джонни занимался карате, брал уроки игры на пианино и гитаре. Он выступал за школьную баскетбольную команду и прислуживал в церкви у алтаря. Он ездил с родителями на пикники через фермерские поля Индианы, а во время летних каникул путешествовал по таким замечательным местам, как Ниагарский водопад, Большой каньон, Париж и Лондон. В ту пору родители старались показать ему разницу между уверенностью и эгоизмом.
Все это время команда «Седьмого сына» ежедневно получала отчеты о достижениях мальчика. Руководители проекта отдавали необходимые распоряжения, но поскольку группа, оставшаяся в Виргинии, создавала и тестировала технологию для следующей стадии исследований — так называемой бета-фазы, — все повседневные дела, связанные с маленьким Джонни, были доверены команде Индианаполиса. Педиатры, друзья семьи, внешкольные репетиторы и приходящие няни, числившиеся во вспомогательном штате «Седьмого сына», оценивали сторонним взглядом развитие ребенка и почти всегда подтверждали данные, которые чета Смитов отправляла в Виргинию.
В двенадцать лет Джонни принял католическое таинство конфирмации. После тщательных размышлений мальчик выбрал себе имя Томас — в честь святого покровителя ученых Фомы Аквинского.
У Джонни не было ни дедушек, ни бабушек. Дания говорила ему, что они умерли еще до его рождения.
Перейдя в среднюю школу, Джон по-прежнему оставался отличником. Здесь он познакомился с другими расами и религиями. Ему понравилось учиться в государственной школе — понравились споры, смесь языков и столкновения интересов у людей с различными оттенками кожи. Его приняли в младшую школьную сборную по баскетболу. Он выступал на соревнованиях по бегу с барьерами. Через несколько лет Джон влюбился в девочку, и как-то раз в октябрьский вечер, когда они возвращались домой после календарной игры, он получил свой первый поцелуй. Они начали встречаться, если только коктейли в «Макдоналдсе» после школьных занятий можно было назвать любовными свиданиями. Вскоре он игриво сказал матери, что хочет жениться на Пэтти Росс. Дания попросила его быть более осторожным в выборе и оценке будущего. Многое могло случиться в промежутке между настоящим и будущим, предупредила она.
На следующий день родители Джона погибли в аварии.
Семья отправилась на вечерний просмотр фильма о Робин Гуде — короле разбойников. Джонни помнил, как сел в машину и как отец свернул к кинотеатру на Линстром-лейн. Затем он увидел фары несущегося на красный свет грузовика и услышал, как отец нажал на клаксон… Все утонуло в реве мощного мотора… и криках его матери.
Через два года он открыл глаза и впервые увидел дядю Карла и тетю Жаклин. Они рассказали ему, что увезли его в другой город, что свои пятнадцатый и шестнадцатый дни рождения он провел в коме.
Первым нарушил молчание морской пехотинец:
— При всем уважении, сэр, я хотел бы понять, откуда вам известно о таких интимных подробностях моего детства? Как вы узнали о мотиве «Roll over» и…
— Вашего детства? — спросил Джей.
Это был худощавый мужчина, который час назад упал в обморок. Он даже не пытался скрыть своего недоверия.
— Но тут говорили о моем детстве. Моем!
Толстяк захихикал и ударил ладонью по столу.
— Вы ошибаетесь! Моем!
Доктор Майк, хорошо одетый психолог, и Джек, бородатый генетик, в унисон добавили:
— И моем!
Пока они ошеломленно разглядывали друг друга, Джон повернулся к Кляйнману. На какой-то миг — или, точнее, на какую-то вечность — он почувствовал, что его глаза помутились от слез. Кляйнман ответил ему мягкой улыбкой.
«Это просто кошмар, — подумал Джон, — беспокойный сон после секса с Сарой».
Он сейчас проснется, встряхнет головой и закурит. В пачке должна была остаться еще одна сигарета. В любую секунду сон мог оборваться. В любую секунду…