Седьмой свиток
Шрифт:
Борис немедленно отреагировал на новую опасность. Он соскочил с дороги и бросился обратно, туда, откуда пришел, пока не добрался до начала тропки, ведущей на скалу. Там русский забрался наверх, чтобы хорошо видеть нижнюю дорогу. Он понял, что потерял почти все преимущество, полученное коротким путем через горы. Это место для засады трудно назвать идеальным, а маршрут для отступления простреливался снизу — Брусилову повезет, если он успеет добраться до вершины. Но русский даже не подумал оставить помыслы о мести. Как только мишени окажутся на расстоянии выстрела, он откроет огонь.
И все же Борис признавал,
Он полагал, что, когда убьет Мека Ниммура, его люди не будут вести погоню слишком долго. Борис собирался начать поспешное отступление, останавливаясь в каждом удобном месте и отстреливаясь. Он планировал прикончить еще парочку партизан, пока они не потеряют интерес к игре и не отпустят его.
Но все изменилось. Ему придется воспользоваться первой возможностью, какая только представится, и сразу после выстрелов он окажется на склоне, открытый огню противника. Единственное преимущество состоит в меткости его охотничьего ружья. Ведь люди Мека Ниммура вооружены «АК-47», могущими быстро стрелять, но славящимися неточностью на большом расстоянии, особенно в руках шуфта. Хорошо натренированные африканские партизаны были отличными воинами. Они легко осваивали все необходимые навыки, кроме одного — не умели метко стрелять.
Брусилов лег на камень, такой горячий, что обжигал тело даже сквозь одежду, снял со спины рюкзак и положил перед собой, оперев о него ружье. Посмотрев через прицел, он как следует настроил его, ориентируясь по маленькому камню рядом с дорогой. Борис поводил дулом из стороны в сторону, желая убедиться, что вся территория внизу простреливается.
Решив, что занял лучшую из возможных в столь неудачной ситуации позицию, Борис отложил ружье и зачерпнул пригоршню пыли. Втертая в потное лицо, она превратилась в грязь, покрывшую тонким слоем его светлую кожу. Так русский устранил опасность блеска, по которому его можно заметить издалека. Еще надо было убедиться, что солнце не отражается от прицела или любых металлических частей ружья. Борис взял ветку и расположил ее так, чтобы она бросала тень на оружие.
Потом он устроился рядом с ружьем и упер приклад в плечо. Брусилов постарался выровнять дыхание, успокоить пульс и избежать дрожания рук. Ждать ему пришлось недолго. До него снова донесся птичий крик, на сей раз куда ближе. С дальней стороны дороги, ближе к берегу, немедленно раздался ответ.
«В этой ситуации им трудно соблюсти правильную дистанцию, — мрачно улыбнулся Борис. — Они будут сбиваться в кучу или растягиваться».
В этот момент из-за поворота, примерно в пятистах метрах впереди, вышел человек.
Борис посмотрел на него в увеличивающий прицел. Это был типичный африканский партизан, шуфта, одетый в драный выцветший камуфляж пополам с гражданской одеждой, нагруженный рюкзаком, флягой, патронами и гранатами, держащий высоко поднятый автомат. Обогнув поворот, солдат остановился на мгновение и укрылся за валуном сбоку от дороги.
Целую минуту партизан изучал окружающий ландшафт, медленно поворачивая голову. В какой-то момент он посмотрел прямо
«Хорошо, — одобрил Борис. — Отличные солдаты. Наверное, Мек отбирал их лично».
Он наблюдал через прицел, глядя на лицо каждого человека, выискивая их предводителя. По дороге уже двигалось семеро, но не было ни малейших признаков самого Мека Ниммура. Человек впереди поравнялся с местом засады Бориса и прошел мимо. В стороне шли прикрывающие с флангов, тихо шурша кустами в дюжине шагов от него. Русский лежал словно камень, пропуская их. Остальные тоже прошли мимо засады, не меняя расстояния и быстро перемещаясь с места на место. После того как партизаны прошли, ущелье казалось покинутым, обезлюдевшим. Потом снова мелькнули крадущиеся фигуры.
— Арьергард, — тихо проворчал Борис. — Мек держит женщину в арьергарде. Новая игрушка. Он очень заботится о ней.
Русский снял ружье с предохранителя, стараясь не издать металлического лязга.
«Идите, идите, — выдохнул он. — Сначала я положу Мека. Никаких излишеств и выстрелов в голову. Ровно в центр груди. Женщина застынет на месте, когда он упадет. У нее нет воинских рефлексов. Тессэ позволит мне не торопясь выстрелить и в нее. С такого расстояния речь о промахе не пойдет. Прямо между хорошенькими черными сиськами. — Его охватило сексуальное возбуждение при мысли о крови и насилии, так контрастировавшем с красотой и изяществом Тессэ. — Может быть, мне выпадет шанс подстрелить еще кого-нибудь. Но рассчитывать на это нельзя. Это хорошие воины. Скорее всего они нырнут в укрытие, едва я сделаю выстрел и убью женщину».
Борис смотрел на лица идущих в арьергарде: они только что показались из-за поворота, держа дистанцию. Всякий раз русский чувствовал огромное разочарование. В конце концов на тропе осталось трое, но не было никаких следов Мека и женщины. Арьергард исчез вдали на тропе, звуки шагов стихли. Борис остался на утесе один, с колотящимся сердцем и желчью разочарования во рту.
«Где они? — горько подумал он. — Какого дьявола запропастился Мек?»
Очевидный ответ немедленно пришел в голову. Они пошли другой дорогой. Мек использовал патруль в качестве приманки — чтобы заманить преследователя в сторону.
Брусилов тихо полежал, отмерив пять минут по наручным часам, на случай если по тропе пойдут еще люди. В голове русского пронесся вихрь мыслей. В последний раз он видел след Тессэ среди других следов партизан у начала излучины. С тех пор прошло много часов, и если они с Меком свернули куда-нибудь, их теперь не найти. Предводитель партизан мог выиграть целый день форы — столько понадобится Борису, чтобы распутать их следы. На Брусилова накатила волна ярости. Ему пришлось закрыть глаза и подавить приступ гнева, чтобы не лишиться рассудка. Надо действовать разумно, а не мчаться в бой подобно раненому буйволу. Борис знал, что это одна из его слабостей — не всегда удается держать себя в руках.