Седьмой элемент
Шрифт:
– Допустим, но сейчас у нас нет ни глюкогена, ни денег! И что же нам теперь делать?
– Не знаю, - сказала Валентина Николаевна и пожала плечами, - Вы Генеральный директор, вам и решать! Можно конечно попробовать расплатиться презервативами, у нас, их вон сколько, хотя... Кстати, этот Меченый собирался сегодня приехать, вот вы с ним и поговорите!
x x x
Меченый приехал не один, а прихватил с собой еще пару таких же, как он шкафообразных амбалов. Амбалы все время молчали, только устрашающе сопели, впрочем, и сам Меченый так же не блистал многословием.
–
– сказал он, едва делегация расселась в креслах и дверь кабинета закрылась.
– Вы знаете, вопрос о погашении нашего кредита находится сейчас в финальной стадии, и я думаю, в скором времени будет решен окончательно... начал Комаров, но Меченый его остановил.
– Ты не свисти, говори, когда бабки будут?
– Дело в том, что наша фирма испытывает сейчас временные финансовые затруднения, и в связи с этим... Хотя, может быть, вы возьмете товаром? А господа?
Господа переглянулись, и Меченый проговорил:
– Что за товар?
– Товар великолепный! Только что получили из Соединенных Штатов, так сказать средство половой гигиены, - Комаров распаковал пачку и вытащил изделие, - Обратите внимание, на конце изображена голова какого-то животного, очевидно барана или козла, как символ плодовитости...
– Кого?
– переспросил Меченый.
– Козла, наверное...
– ответил Комаров, чувствуя что говорит что-то не то.
– А за козла, ответишь!
– сказал Меченый и встал. Вслед за шефом поднялись и его верные амбалы, и делегация удалились, оставив Комарова в некотором смятении чувств.
Он нажал кнопку, и появилась Марина.
– Принеси мне, пожалуйста, кофе с коньяком и черной икры. Впрочем, кофе, пожалуй, не нужно.
– Сейчас, Андрей Алексеевич, - сказа Марина и исчезла.
– Господи, как я устал!
– сказал Комаров вслух, когда дверь за девушкой закрылась, - Эта работа меня когда-нибудь доконает!
Вечером, когда "шестисотый" подвез Комарова к домоу, он сразу отпустил шофера, было еще не слишком поздно. Но едва Андрей вошел в подъезд, как тут же пожалел о своей опрометчивости. Какие-то придурки разбили лампочку, и в подъезде была тьма египетская.
– Вот козлы! Тут же запросто шею свернуть можно! Или голову разбить! проговорил Комаров, и увидел, как от стены отделилась какая-то смутная тень и преградила ему путь.
– Ты правильно говоришь: можно и шею свернуть, можно и голову разбить, все можно! Выбирай, что тебе больше нравится?
– проговорила тень сдавленным, хриплым голосом, и этот голос показался Комарову знакомым.
– Вы кто?
– спросил Андрей, пытаясь выиграть время и хоть что-то понять.
Я?
– переспросила тень, как бы удивившись, - Я смерть твоя!
И в этот момент что-то тяжелое обрушилось сзади Комарову на голову. Он потерял сознание, и больше уже ничего не почувствовал.
– Я не собираюсь спокойно сидеть здесь, и ждать, пока меня зажарят и сожрут - сказала Лера.
Глава седьмая НЕНОРМАЛЬНАЯ БОЛЬНИЦА
...Комарову снилось, что какой-то ржавый стальной прут воткнулся ему
Его положили на кровать и сказали, что будут делать операцию, но не сейчас, а пока надо ждать. Он тихо лежал, внимательно прислушиваясь к сквозняку в собственной голове, и ждал. Вдруг из комнаты начали выносить мебель: шкафы стулья, в общем, все кроме кроватей. Потом принесли унитазы и начали оборудовать в комнате туалет. Оставаться здесь он больше не мог, поднялся и пошел, осторожно прикрывая дырку в голове. Все комнаты были забиты кроватями, и на всех кроватях сидели или лежали люди, кровати были заняты людьми, и ему не было места среди этих людей.
Он шел все дальше и дальше, и вдруг увидел врача - полную женщину в белом халате. Почему-то он попросил ее, чтобы она положила его в изолятор. (Он только один раз в жизни лежал в изоляторе - в пионерском лагере. Маленький беленький домик, маленькие чистые комнаты.)
– Хорошо - сказала женщина-врач и отвела его к изолятору. Но изолятор оказался совсем не таким, каким Комаров помнил его с детства. Они подошли к огромному деревянному сараю. Весь сарай тоненькими жердочками был, разгорожен на участки и полон людей, и все они были уроды: или длинное туловище на совсем коротюсеньких ножках, или нет рук, ног, слюнявые дебильные физиономии, гноящиеся язвы. Людей было много, сотня, а может быть и тысяча.
Посредине сарая стояло что-то вроде деревянного помоста, на нем лежали, обнявшись, совершенно голые парень и девушка. Тела их были покрыты багрово-фиолетовыми пятнами, кожа уже сошла и видно было гниющее мясо. На Комарова никто не обратил внимания, каждый занимался своим делом. Парень и девушка занимались любовью. Андрей повернулся ко врачу, но врача уже не было. Ему вдруг нестерпимо захотелось, убежать отсюда, он бросился к воротам, но ворота сарая захлопнулись перед самым его носом.
"Выпустите меня" - закричал он, и услышал за спиной хохот. Он обернулся и увидел, что тысячи глаз смотрят на него. Уроды смотрели на него и мерзко смеялись. Все! Теперь их уже была не тысяча, а гораздо больше, и все они лезли к нему протягивая свои безобразные культи и обрубки.
Он полез вверх по стене, но уроды и не думали от него отставать. В ужасе Комаров закричал: "Оставьте меня, я ранен!" - но известие о ране вызвало у преследователей лишь бурю восторга, и они с удвоенной энергией продолжали погоню. "Господи - подумал он - За что они меня так ненавидят, эти несчастные? Ведь я такой же несчастный, как и они..." - и тут же он поймал себя на лицемерии. Как раз в этом-то все и дело, что он не считает себя таким же, как они! Ведь он погнушался их обществом, побрезговал ими. Но сколько ни старался преодолеть в себе чувство гадливости, он не мог.