Шрифт:
Сергей Преображенский
Седьмой элемент
Глава первая ВЗРЫВ
В ту ночь ничто не предвещало трагедии. Как обычно Андрей Малышев, молодой физик проводил свои эксперименты по преодолению светового барьера. Он разгонял в синхрофазотроне электрон, круг за кругом увеличивая его скорость, но хитрая частица, не желала нарушать запрет наложенный Эйнштейном, уже почти достигнув скорости света, вредный электрон начинал вдруг излучать фотоны, избавляясь, таким образом, от излишка кинетической энергии.
"Вот гад!
– подумал Андрей, увеличивая напряжение - И закон сохранения энергии не нарушает,
Увеличение напряжения подаваемого на электромагниты ускорителя так же ничего не давало, изменялся лишь цвет свечения, из красного он постепенно переходил в оранжевый, затем в желтый, потом в зеленый и так далее. Вот если бы можно было скачкообразно увеличить напряжение раз в сто! Тогда, возможно электрон просто не успел бы так быстро избавиться от излишка энергии и был бы просто вынужден проскочить световой барьер.
Что бы произошло, если бы электрон преодолел световой барьер, Андрей не знал. Если верить формулам Эйнштейна получалась мнимая масса, мнимая длинна, мнимое пространство и мнимое время. Одним словом, какой-то не реальный, мнимый мир.
Но где взять столько электричества? Если только отключить город и всю энергию направить на ускоритель! Но тогда все предохранители тут же расплавятся!
За окном сверкнула молния, и прокатился глухой раскат грома. Андрей невольно обернулся и посмотрел в окно - скоро должна была начаться гроза.
Он встал, подошел к окну и выглянул на улицу. Почти под самым окном ярким светом горел фонарь, и под этим фонарем загулявшая парочка как-то яростно, почти неистово целовалась. Короткая юбка девушки задралась, и были видны белые трусики, но девушка была слишком увлечена, чтобы замечать подобные пустяки.
От вида этих трусиков у Андрея внутри все как-то тоскливо сжалось. С девушками ему постоянно не везло. Он не понимал их, этих загадочных существ, с длинными и стройными ногами, пухлыми зовущими губами, которым было совершенно наплевать и на эффект красного смещения Доплера, и на сокращения Лоренца, и даже, страшно подумать, на саму знаменитую сферу Шварцшильда! Честно говоря, он их просто боялся, и понятия не имел, о чем с ними можно говорить.
На редких свиданиях он обычно либо молчал, либо глупо краснея и заикаясь, молол такую чушь, что сам чувствовал себя полным идиотом. Он пытался успокоить себя рассуждениями о том, что сейчас у него нет времени заниматься такой ерундой как девушки, но потом, когда он, наконец, сделает свое великое открытие, и получит Нобелевскую премию, все первые красавицы мира выстроятся перед ним в длиннющую очередь, и ему останется только сделать свой выбор.
Вдруг девушка повернула голову, и Андрей сразу узнал ее. Это была студентка из седьмой группы - наглая рыжая девица по имени Лера. Как-то раз ему пришлось вести лабораторные занятия в их группе, и он ее запомнил. Она совершенно ничего не понимала в физике, а когда Андрей попросил ее показать на графике импеданс, она в ответ только глупо хихикнула, и посмотрела на него так, словно у него расстегнута ширинка. От этого взгляда он почувствовал, как у него холодеет низ живота, а по спине вдоль хребта вдруг побежали мелкие противные мурашки.
...Прошло еще два часа, эксперимент продолжался, Андрею удалось добиться от электрона голубого свечения, на больше просто не хватало энергии, а гроза между
"Наверное, молния попала в ускоритель, и он ворвался!" - успел подумать он и потерял сознание.
x x x
Дверца клетки распахнулась, и волосатая обезьяна поставила на пол миску с едой. Еда состояла из пучка какой-то зеленой травы, пары бананов и подозрительного вида беловатой кашицы, похожей на рисовую кашу, впрочем, запах от нее шел вполне съедобный. Андрей начал с бананов, как с единственного знакомого продукта, но так как он не ел уже почти целые сутки, два здоровенных плода лишь разожгли его аппетит. Тогда он оторвал один стебелек от пучка и попробовал пожевать траву, растение было очень сочное, и сладкое. "Похоже на сахарный тростник!" - невольно подумал он, хотя пробовать сахарный тростник раньше ему не доводилось. То, что он мысленно обозвал "кашей", понравилось гораздо меньше, по вкусу она напомнила ему перловку, которой Андрея досыта накормили в армии, и которую там называли "шрапнелью". Но, тем не менее, он съел и ее, и даже выскреб миску оставшейся травой.
Нельзя сказать, чтобы он наелся, но чувство голода притупилось, и даже в голове, все еще болевшей после взрыва несколько прояснилось. Он еще раз внимательно осмотрелся по сторонам, надеясь понять, что же произошло, и куда он попал. Он сидел в бамбуковой клетке, на вид довольно прочной, палки, из которых она была сделана, соединялись лианами, или какими-то другими волокнистыми растениями. Клетка была подвешена к своду пещеры, довольно высокому, не мене десяти метров, но сейчас, на время кормежки ее спустили на землю. Рядом стояла клетка с профессором Поспеловым, заведующим кафедрой молекулярной физики, а чуть подальше еще одна, с рыжей Лерой. Девушка спала, свернувшись калачиком на полу клетки, ее короткая, рваная юбка задралась, и в пещерном полумраке призывно белели трусики.
Та же самая волосатая обезьяна (а может, и другая, для Андрея все они были на одно лицо) открыла клетку профессора и поставила туда миску с едой. Профессор взял пучок травы и с подозрением принюхался.
– Приятного аппетита, профессор!
– сказал Андрей.
– Спасибо, молодой человек!
– ответил профессор и посмотрел на Малышева своими близорукими глазами. Лишившись очков, лицо его потеряло былую солидность и представительность, и выражало теперь лишь растерянность и беззащитность.
– Ешьте, не бойтесь, я уже испытал на себе, это вполне съедобно. Кстати, профессор, вы не в курсе, что происходит, и как мы вообще здесь оказались?
– Понятия не имею, - ответил профессор, - Я сидел в деканате, проверял курсовые работы, и вдруг вспышка, взрыв! Очнулся в этом подвале.
– Это не подвал, - поправил Андрей, - Это скорее пещера, и потом эти странные обезьяны! Как, по-вашему, профессор, обезьяны могут обладать интеллектом?
– Я не знаю, я не специалист по приматам, но глядя на эти клетки, канаты, блоки... И потом, если принять во внимание теорию Дарвина о том, что мы все произошли от обезьяны...