Седьмая встреча

Вассму Хербьёрг

— Это позор, слышишь! Я этого не выдержу, — плакала мать.

— Чего ты от меня требуешь? — Голос отца стал обычным. Может, немного усталым. Сейчас отец наверняка уйдет в контору, несмотря на то что сегодня воскресенье.

— Делай что хочешь, мне все равно. Уже и так все всё знают, — жалобно проговорила мать.

Отец что-то ответил, но голос его хрипел, как приемник, стрелка которого остановилась между двумя станциями. Окно закрылось. Все стихло.

Вскоре отец вышел из дома в шляпе и с портфелем в руке. Сумел он утешить мать

или нет? Он задержался в доме всего на несколько минут. Так бывало всегда. Парадная дверь осторожно прикрылась. Шаги его были не крадущимися, не сердитыми. И голос, и шаги звучали, как в радиотеатре. Долгое эхо. Но вот замерло и оно.

Отец не заметил Горма, он шел быстро и не смотрел по сторонам. Горм стоял, грея живот руками, но живот все равно казался пустым. Когда звук отцовских шагов замер вдали, Горм перевел дух. Воздух вырвался наружу.

Горм помедлил. Потом схватил велосипед и повел его к калитке. Замок всегда громко щелкал, поэтому Горм не стал запирать калитку. Тихонько скрипнули петли. Мгновение он постоял на одной ноге, а потом поехал вниз по улице.

Его еще могли увидеть из дома, и ему даже показалось, что он слышит окрик матери: «Я не разрешила тебе кататься на улице!» Но этот окрик звучал только в голове Горма.

Он ехал быстро. Ветер продувал джемпер насквозь. Горм сильнее нажал на педали. Чем быстрее ехать, тем менее вероятно услышать крик матери. Когда он завернул за пекарню, она уже не могла его увидеть. И он почти забыл обо всем.

На Лёкке было пусто. Он был один на всей футбольной площадке. На одних воротах болталась порванная сетка. Дул ледяной ветер. Горм ехал очень быстро. Большими зигзагами. Его не путала возможность упасть. Несколько раз он и в самом деле чуть не упал. Ему даже стало жарко. Делая крутой поворот, чтобы обогнуть ворота, он проехал по луже и едва кого-то не сбил. Потеряв равновесие, он свалился с велосипеда.

Переднее колесо еще долго продолжало вращаться. Спицы слились и сделались невидимыми, словно обод держался в воздухе сам собой. Горм чувствовал, что в ладони ему впились мелкие камешки. Показались даже капельки крови. Но совсем маленькие.

Он медленно встал и поднял велосипед. Очки упали, поэтому он видел все, как в тумане, но все-таки видел. Перед ним стояла девочка. Она наклонилась и подошла с гравия его очки.

Горм вытер под носом и, прищурившись, посмотрел на нее. Она была маленькая. Меньше его.

— Ты мог их разбить, — сказала она, протягивая ему очки.

— Спасибо! — Он поклонился, не успев сообразить, что это необязательно, потому что она маленькая.

— Ты ушибся?

— Нет.

— Зачем же тогда ты кричал?

— Я не кричал.

— А зачем ты ехал так быстро, что свалился?

— Это приятно, — сказал он и надел очки.

У нее были две косички, закрученные баранками. На макушке концы косичек были связаны черной тесемкой. Коричневые сандалии были ей явно велики. Для сандалий было ещё слишком холодно, но на девочке

были белые гольфы. Платье и расстегнутая вязаная кофта тоже были ей велики. Всё удерживал на месте красный лакированный поясок. Лицо было смелое или… Горм не знал, как это назвать. Девочка сжала губы и беззвучно дышала через нос.

— Никому не нравится падать, — сказала она. Он промолчал. Только смахнул песок со штанов.

— Ты здесь живешь? — спросила она, помолчав.

— Не совсем здесь.

— Я тоже не совсем здесь. Сейчас я живу у тети с дядей, мы привезли Йоргена в больницу. Ему надо удалить миндалины.

— А где ты живешь?

— На Острове. Туда из города ходит пароход, — прибавила она и подошла поближе. Положила руку на руль велосипеда, как раз на звонок.

Он уже собирался сказать ей, что звонок испорчен, как она сделала резкое движение большим пальцем. И звонок зазвонил!

Горм смотрел то на звонок, то на девочку. Снова звонок. Горм засмеялся. Значит, звонок в порядке! Они звонили по очереди и смеялись.

— Он был испорчен и не звонил, — сказал Горм. Они опять засмеялись.

— А ты умеешь ездить на велосипеде? — спросил он.

— Нет, у меня нет велосипеда.

Горм собирался было сказать ей, что она может сесть на раму, как вдруг увидел, что к ним решительными шагами направляются два больших мальчика. Он видел их на школьном дворе, они жили в шведском доме возле Лёкки. Один из них нес мяч.

— Играешь с девчонкой? — крикнул тот, у которого был мяч. На голове у него была кепка, надетая задом наперед.

— Нет. — Горм хотел вскочить на велосипед. Так, будто это ему ничего не стоит. Перебросить ногу через сиденье и умчаться прочь. Но другой схватился за раму и удержал велосипед на месте.

— Не спеши! Отвечай, когда с тобой разговаривают старшие! Это твой велосипед?

— Да.

— Я возьму покататься, — сказал парень и схватился за руль обеими руками. Другой вспрыгнул на раму.

— А ты пока поиграй с девчонкой! — засмеялся он. Горму пришлось выпустить велосипед, он стоял и смотрел на парней. Велосипед был мал для таких больших парней. Седло осело на самый обод. Они ехали зигзагами и в конце концов с хохотом грохнулись.

Горм не знал, как быть. Велосипед теперь не починишь. И мать сразу поймет, что он выезжал на улицу.

Девочка смотрела то на Горма с парнями, то на велосипед.

— Давайте бросать камни в цель! — вдруг предложила она.

— Бросать в цель?

— Да! В телеграфный столб.

Она подбежала к столбу и шагами отмерила расстояние, потом провела ногой черту по земле. Белые гольфы в вырезе сандалий стали коричневыми.

— Чур, первая! — крикнула она и бросила камень в столб. И попала!

Большие мальчики сразу остановились и швырнули велосипед на землю. Они весело сказали девочке, что она стояла слишком близко. И провели новую черту, подальше от столба. Парень в кепке попал в столб, другой промазал.