Седьмая встреча

Вассму Хербьёрг

Ей казалось, что сейчас все полки обрушатся на нее. Словно им все известно. Словно Управляющая посвятила их в суть дела. В лавке так сильно пахло мелками, клеем и книгами, что у Руфи заслезились глаза. И еще тут было слишком светло. Невыносимо светло.

Сперва все полки слились в одну. Потом они стали видны отчетливо и ничего опасного в них не оказалось. Корешки книг, бумага, карандаши, папки, шкатулочки со всякими секретами, рулоны с неизвестным содержимым. И потоки цвета. Руфь не могла отличить один цвет от другого, они летели к ней как радуги.

Поморгав несколько раз, Руфь заметила за прилавком существо,

похожее на куропатку. Куропатка сидела и вязала что-то красное. Руфь подошла к ней.

— Добрый день! Храни вас Бог! — сказала она. — Я бы хотела купить цветные мелки.

Куропатка чуть улыбнулась и отложила вязание. Оно лежало на стуле и пылало ярким цветом. Потом она спросила, какие мелки нужны Руфи.

Руфь сняла ранец, достала коробку из-под табака, в которой хранила деньги, и тут же на прилавке медленно пересчитала, что у нее было. Деньги на обратный билет были положены в карман.

Куропатка разложила на прилавке акварель, мелки, цветные карандаши и сказала, что сколько стоит. Руфь осторожно открыла акварель и посмотрела на краски. К счастью, в магазин вошел старик с мрачным лицом и тростью и на какое-то время завладел вниманием Куропатки.

Руфь не могла решиться. Она подносила коробки к носу одну за другой. Нюхала. Мелки, акварель, цветные карандаши. Кисловатый запах сепаратора Управляющей. Откуда он тут?

Куропатка вернулась к прилавку, выбила в кассе чек на книгу, которую выбрал старик, и сказала: «Спасибо». Прихрамывая, старик вышел из магазина, колокольчик залился как сумасшедший.

— Ну, как тут у нас дела? — улыбаясь, спросила Куропатка.

Руфь показала на коробку с акварелью «Бьерке» и на коробку с мелками. Куропатка быстро подсчитала, оказалось, что это стоит на двадцать пять эре больше, чем было у Руфи. Руфь судорожно глотнула.

— А нельзя вынуть отсюда белый и коричневый мелки?

Куропатка отрицательно покачала головой.

Не переводя дыхания, Руфь предложила нарисовать рисунок, который они могли бы использовать в лотерее. Куропатка улыбнулась, но снова отрицательно покачала головой.

На верное, здесь, на Материке, не было принято устраивать лотереи.

В конце концов Куропатка открыла дверь и позвала кого-то из глубины помещения. Оттуда явился щурившийся человек. У него были жесткие черные усы под большими ноздрями, из которых торчали волосы.

Куропатка объяснила ему, в чем дело, он пошевелил усами, потом одним пальцем быстро почесал блестящую лысину. Приподняв брови, он несколько раз смерил Руфь взглядом, засмеялся и сказал: «Ладно».

Руфь поняла, что сможет купить и краски, и мелки. В горле у неё защекотало. Перед глазами мелькнул сепаратор Управляющей. Она отмахнулась от этого видения, забежала за прилавок и, схватив обеими руками руку мужчины, встряхнула ее, пожала и снова встряхнула.

— Спасибо! Храни вас Бог всю жизнь! Аминь!

— Откуда ты? — спросил хозяин, и его лицо расплылось в улыбке.

Но Руфь была не в силах ответить ему. У нее перехватило горло. Чтобы скрыть это, она несколько раз провела рукой по лицу. Потом сложила в ранец свои сокровища. Бутербродам и бутылке с молоком пришлось уступить им место и перебраться во внешнее отделение.

Пятясь, Руфь отступила к двери. Она кланялась и делала книксены. Теперь продавщица была похожа уже не на куропатку, а на остроносое солнышко. Оба старика

были непостижимо светлые и красивые. Стоя у радужных полок книжной лавки, они излучали доброту. Понять это было невозможно.

Руфь бежала по причалу, и за спиной у нее подпрыгивал ранец с красками. Он гремел, как старая швейная машинка, а Руфь думала о хозяевах книжной лавки. Когда она станет знаменитой и богатой и побывает в Америке, она придет в эту лавку и вернет им двадцать пять эре. Непременно. Ее радовала эта мысль. Она так ясно представляла себе эту картину.

На ней будет летнее небесно-голубое платье с маленькими розовыми бутончиками и порхающими по юбке бабочками. Полотняные туфли она натрет мелом, чтобы они выглядели как новые. Вязаные ажурные перчатки и лакированная сумка через плечо. Волосы за это время посветлеют и будут похожи на лунный свет. Однажды она видела даму с такими волосами. Она наклонится над прилавком и с улыбкой расстегнет лакированную сумку. Потом отдаст хозяевам двадцать пять эре и скажет: «Спасибо за кредит!»

А они пригласят ее внутрь. В заднюю комнату. Куропатка сварит кофе, и Руфь расскажет им про Америку. Про Америку? Да, про Америку. Ведь именно там люди становятся знаменитыми и богатыми. И они откинутся на спинки и будут бить себя по коленям. И еще они угостят ее пирожными. Большими белыми пирожными с морошковым кремом. Она уже чувствовала его вкус.

Несколько дней Руфь все держала в секрете. Потом она […] что Управляющая дала ей денег на мелки и краски, потому что она собрала так много пожертвований для миссии и еще нарисовала большие картины для лотереи. Мать как-то странно взглянула на нее и недоверчиво спросила, почему она столько времени молчала об этом. Руфь объяснила, что из-за болезни обо всем забыла.

Эмиссар заметил, что эти деньги следовало потратить на что-нибудь полезное. Руфь опустила голову и возразила, что желания покойников следует исполнять. Он сдался. Тогда Руфь опустилась на колени и поблагодарила Бога и Управляющую.

Внизу, стоя на коленях, она смотрела на всклокоченную бороду Эмиссара, на его синеватую кожу и думала о рыбах, плавающих в безбрежном темном море, о которых никто ничего толком не знает. Не знает даже, какого цвета они становятся под водой. Она видела их так явственно. Большие, с открытым ртом, в глубине которого поблескивало белое и красное. Как у Эмиссара. Мелкая сельдь плавала между их острыми зубами. Синий и серый цвет сливались друг с другом, отсвечивая то белым, то красным. «Во веки веков. Аминь».

Руфь устроила алтарь Управляющей. На ящике под бабушкиным крыльцом. Алтарь она украсила огарком свечи и старой салфеткой. Получилось красиво. Но зажечь свечу она не решилась, хотя крыльцо почти всегда было мокрым от дождя, — мог случиться пожар.

Со временем Руфь забыла, что краски и мелки она получила не от Управляющей. И ей казалось, что Управляющая на небесах совсем не против этого.

Зато Руфь разрешала себе использовать только один лист бумаги в два дня. Так, по мнению учителя, следовало развивать свое мастерство. Рисунки сверкали, и от них приятно пахло. Руфь расставляла их у стены и вокруг кровати. Йорген не сводил с них глаз. Он почти ничего не говорил, но она видела, что рисунки ему нравятся.