Седьмая Луна
Шрифт:
Сестра Кайя не явилась. После инцидента её в срочном порядке отправили в лазарет.
Насколько слышал Флэй, у неё сместился один из шейных позвонков. Плюс образовалась пара гематом. Все эти дни она проходила лечение.
Воспитанник её так и не посетил. На то были веские причины.
Бойню пережили только он да ментор. И раз уж последняя оказалась недееспособна, по допросам таскали его.
Даже спокойно к новой работе приступить не давали!
Бюрократия обретала нешуточные обороты. В канцелярии точно
– Как одержимая вырвалась из барьера? Вы что, где-то превысили свои полномочия, брат Альдред? – нудили следователи.
– Вы же не думали, что в Инквизиции все работает, как часы? – Спустя несколько сеансов замученный практик ушёл в пассивную агрессию.
– Говорите по существу. Мы не в детском саду.
Канцеляры мерно записывали показания, затем сверяли их с уже данными, а после задавали вопросы с подковыркой.
– Насколько близко вы подошли к барьеру, когда одержимая забилась в конвульсиях?
«Ой, ля…»
– Стоял на месте. В ступоре. Не каждый день видишь, как мага выворачивает наизнанку.
Им был нужен виноватый. Беспроигрышный козёл отпущения.
Альдреда это не на шутку злило. Упрямый, как баран, им он втолковывал всё, что знал.
– Зря тратите своё время, мужики. И моё до кучи. Если кто виновен, уже помер. А с мертвых спрос маленький.
В конце концов, от него канцеляры отстали. Как понял практик, показания передали Верховным. Те должны были с ними ознакомиться, приложить комментарии, а после – передать пакет документов прямиком в главное ведомство Священного Города.
Чиновникам следовало доработать правила безопасности во время Ритуала Начертания. Но Альдред почему-то сомневался, что головы посетит годная мысль. Да и не перестанут инквизиторы на местах смотреть по ситуации.
«Люди умирали, умирают и будут умирать. Это Инквизиция».
К ним выполз архиепископ Габен – тучный и слегка горбатый. Если б не борода до груди, все бы увидели, насколько у него заплыло жиром лицо.
Священник нарядился в белую мантию, расшитую золотыми нитями. С кабаньей шеи свисал символ веры того же металла – весы, олицетворяющие баланс мира. Залысину укрывал высокий клобук. В руке он держал позолоченный посох с канделябром.
«Вот он, цвет Церкви…»
Поросячьи глазки забегали по первым рядам инквизиторов. Альдред стоял, обхватив одной рукой запястье другой. Смотрел на него. Всеми правдами и неправдами старался выглядеть серьёзным. Стоял чернее тучи.
Габен остановил взгляд на практике.
Напрасно. Рот сановника дёрнулся. Не пришлись ему по душе глаза Флэя. Мертвенно-холодные, обжигающие морозом почерневшей души.
Куратор напрягал его самим присутствием. Поколебавшись, архиепископ побрел дальше.
Хор уже прекратил песнопения. Заговорил отец Габен:
–
Сюр! Губы Альдреда скривились.
Уж кого-кого, но эту свинью праведником не назвать.
Пороки превратили Габена в развалину.
Слухи значат не больше, чем базарный шум. Но в них Флэй охотно верил. Ибо знал, как власть развращает человеческую натуру.
Габен с ними надолго.
Доносы приходили. Самые разные. Но все бумаги терялись в канцелярских папках.
Церковный закон был не писан архиепископу. Закон светский – тоже: феодала вполне устраивал заморский ставленник. С рук земного владыки тот кормился, готовый всегда замолвить словечко перед папской курией. Нерушимый союз – чудовищный и порочный.
Естественно, в среде инквизиторов его не любили. Но и воздать по заслугам не могли. А может, не хотели.
Жирный архиепископ – случай не единичный.
Альдред подозревал, смерть Габена, в сущности, ничего не изменит. Придёт новый – и быть может, ещё хуже прежнего. Поэтому монстра в рясе рассудят лишь Свет и Тьма.
Правда, запоздало.
– Пока клир замаливает грехи смертных и наставляет на путь истинный, вы стережете Порядок в извечной борьбе за Равновесие. Без вас Власть Людей канула бы в небытие, и Хаос одержал бы верх. Вы есть соль земли!
Голословные речи вызывали у Флэя горький смех. Альдред подавлял его чудом. Даже если Габен верил в сказанное, это утопия. Практик давно понял, что Инквизиция – просто меньшее зло. Но все еще зло.
Доля Порядка в океане вселенского Хаоса.
– Потому путь ваш по жизни особенно труден, – продолжал священник.
«Еретики. Маги. Чудовища. Демоническое отродье… Да, у Инквизиции много врагов».
– Свет и Тьма не оставят вас в смерти. Вас ждет блаженство, о котором в миру вы не могли и помыслить.
Альдред хмыкнул украдкой. Рядом стоявший глянул на него и покачал головой, но дальше дело не зашло.
Какая чушь!
Габен представлял инквизиторов чуть ли не святыми во плоти. Отнюдь.
«По-настоящему идейных людей здесь кот наплакал, – сразу предупредила сестра Кайя, вербуя мальчишку. – Вовсе не фанатики составляют костяк Инквизиции. Пришедшие из религиозных соображений праведники – случай единичный».
Для особых подразделений из приютов обычно везут сирот. Растят и учат с младых ногтей, чтобы на выходе получить машину для убийства. Благо, Церковь не скупится.
Многие рекруты и есть всем грешникам грешники, решившие очиститься, прежде чем пасть перед Светом и Тьмой. Именно из-за индульгенций и обещанной неги в посмертии.