Сеанс
Шрифт:
Погода оставалась тихой и душной, барометр медленно, но неуклонно падал до второй половины дня понедельника, когда послышался отдаленный рокот грома и началась игра молний на южной стороне горизонта, за чем последовал проливной дождь. Позднее я узнал, что накануне, воскресной ночью, в Чалфорде, люди видели одну мощную вспышку молнии со стороны Монашьего леса, за которой, примерно через полминуты, последовал негромкий рокот, возможно — гром.
Мучительно тянулся вторник, за ним среда: я никак не мог взяться за подготовку документов по Раксфорд-Холлу к передаче, не мог и заставить себя поручить эту задачу Джозефу. Я сказал своему
В четверг утром я проснулся очень поздно, выпив накануне гораздо больше виски, чем было бы мне полезно, и делал вид, что завтракаю, когда явилась моя домоправительница и сказала, что приехал инспектор Роупер из Вудбриджа и хочет меня повидать.
— Проводите его ко мне, — пробормотал я, промокая платком пот, вдруг выступивший на лбу.
Я был шапочно знаком с Роупером, широкогрудым человеком, лет этак за пятьдесят, но, когда я заслышал его тяжелую поступь, я поднялся на ноги, всячески стараясь побороть безумное желание сбежать. Его мрачная физиономия, цветом и консистенцией напоминающая взошедшее тесто, поначалу создавала впечатление, что человек этот глуп, пока вы не вглядывались в его глаза — небольшие, глубоко сидящие, проницательные и пристально за вами наблюдающие.
— Прошу простить за беспокойство, сэр, но ваш секретарь сказал — вы дома, так что я взял смелость зайти.
— Никакого беспокойства, — ответил я еле слышно. — Не хотите ли чаю? Чем могу быть полезен?
— Спасибо, сэр, я выпил чаю на вокзале. И как вы могли бы догадаться, сэр, я по поводу Холла.
— В са… в самом деле? Вы нашли?.. Есть какие-то новости о миссис Раксфорд?
— Нет, сэр. К друзьям в гости поехала — такую вот историю нам предложили. — Нотка скептицизма в его голосе была более чем очевидна. — Вы не больно хорошо выглядите, сэр, если мне позволено будет так сказать.
— Боюсь, вы правы, — охрипшим голосом согласился я, снова тяжело опускаясь в кресло. — То, что произошло в Холле… Не присядете ли вы?.. потрясло меня до глубины души… связаны с нашей семьей уже несколько поколений, как вы знаете… — Я замолк, сообразив, что сказал как раз то, что говорить вовсе не следовало.
— И правда, сэр, потому-то я и зашел, — сказал он, усаживаясь. — Понимаете, к нам пришла телеграмма из лондонской резиденции доктора Раксфорда. Его ожидали домой в понедельник, а потом подумали, может, он решил задержаться на день дольше, в случае, что миссис Раксфорд… Но как пришла среда — вторая половина, а его не слышно и не видно, они решили попросить нас поехать в Холл и посмотреть там вокруг. Мы так и сделали, но мой человек нашел весь дом на запоре, нигде ни живой души, и коня нигде не видно. Так что мы навели справки у Петтингшилла, который платную конюшню держит, чтоб узнать, привел ли доктор Раксфорд своего коня обратно.
— Так что же, привел?
— Тут такое странное дело, сэр. Конь-то обратно пришел, в полном порядке. В понедельник утром помощник конюха увидел, что он ждет у ворот — снаружи, вы понимаете? И седло все еще на нем, поводья к луке привязаны, а в седельной сумке — гинея лежит. Так что Петтингшилл
— Я… гм… я понимаю. У вас есть какие-то предположения, инспектор, о том, что могло с ним случиться?
— Вот тут, сэр, я надеялся, что вы сможете нам помочь… — При этих словах мое сердце болезненно сжалось. — Как вы — поверенный в делах имения… и друг семьи… и все такое.
Он моргал своими маленькими глазками словно ящерица. И хотя я весь съежился от его намеков (реальных или воображаемых, сам я не мог разобрать), ум мой вдруг лихорадочно заработал.
— Боюсь, я ничего не слышал… А это что, Болтон — дворецкий доктора Раксфорда — предложил, чтобы вы обратились ко мне?
— Да нет, сэр, я по своей инициативе пришел. Видите ли, сэр, я думаю, надо нам посмотреть внутри Холла, просто на всякий случай. Но это ведь частная собственность, и… Ну, если предположить, что доктор Раксфорд все еще там, ему не очень-то понравится, что полицейские туда вломились, если вы понимаете, что я имею в виду. Так что я подумал, может, у вас есть их ключи…
— Есть, да — у меня в конторе… Вы хотите, чтобы я поехал в Холл и посмотрел, все ли в порядке?
Произнося это, я услышал эхо своих собственных слов, сказанных Дрейтону в тот дождливый день — целую жизнь тому назад. Однако инстинктивное чувство побуждало меня не упустить возможность обследовать Холл в одиночку — возможность, какой бы ненадежной она ни была, что я смогу напасть там на какой-то след, который приведет меня к Нелл.
— Да, конечно, сэр, вы бы нам очень помогли, это точно. А вам нужно будет, чтобы я с вами поехал?
Тут наконец я понял, что никаких подозрений на мой счет Роупер вовсе не испытывает.
— Не думаю, что это необходимо, инспектор; уверен, у вас и так масса дел. Если только вы сами не считаете, что должны там находиться.
— Я очень загружен, сэр, это правда, и мне надо бы попасть на следующий поезд в Вудбридж…
— Тогда я сразу же и отправлюсь: свежий воздух пойдет мне на пользу. Случись так, что я обнаружу что-нибудь… неподобающее… я сразу же приеду в Вудбридж и дам вам знать. В любом случае я дам телеграмму, как только вернусь в Олдебург.
— Очень хорошо, сэр, и спасибо вам. Премного обязан.
Было уже за полдень, когда я отправился в путь. Низкие, мятущиеся тучи неслись над полями, все еще мокрыми от ночного ливня, а с моря задувал холодный ветер: все слишком напоминало мне мою поездку в Холл с Дрейтоном.
Помимо того, я сознавал, что мое положение, в самом лучшем случае, сомнительно. Если Магнус сообщил Болтону или — кстати говоря — доктору Ризу, что он меня уволил… Я ничего не получил от него в письменном виде, но мой поступок все равно заставил бы их удивленно поднять брови.
В субботу, когда передний двор был заполнен экипажами и повозками, я был слишком потрясен стычкой с Магнусом, чтобы думать о чем-то еще, кроме Нелл, и не подумал о зловещей истории Холла. Однако сейчас прежние первобытные страхи вернулись с новой силой. Очень хорошо было мне твердить самому себе, что мы теперь живем в век паровых машин и электрического телеграфа, и что наука опровергла все былые ужасы; здесь, в этом месте, я мог с таким же успехом находиться за тридевять земель от цивилизации.