Сделка
Шрифт:
— Точно. — Алексей поморщился. Резкие телодвижения разбередили рану на плече, и теперь боль была настолько сильной, что сама по себе вызывала тошноту. Алексей с трудом забрался на усыпанное осколками кресло. — Оторвались? — через силу спросил он.
— Ненадолго, — Проскурин снова покосился в зеркальце. Пусто. Пока пусто. — Они ведь не дураки. Сейчас поинтересуются у бригадира, что он нам рассказал, и будут более-менее точно знать, где нас искать.
— Где? — Алексей дышал глубоко и часто. — Я еще и сам не знаю, где нас искать, а ты говоришь:
— Конечно, будут, — спокойно подтвердил фээскашник. — Надо поехать в здешний горсовет — или как это тут называется: сельсовет, райсовет, — выяснить, кто выбил территорию под коттеджный городок, проверить документы: кто подписывал разрешение на вырубку леса, юридический адрес этого… «Лукоморья». Сейчас ведь, друг ситный, такие дела просто так не делаются. Обязательно или звоночек был «от Иван Ивановича», или еще что-нибудь в том же духе. Доброхотов сейчас днем с огнем не сыщешь, особенно альтруистов. Знаешь, в сельсоветах такие жуки сидят, я тебе скажу, скорее себе ухо откусят, чем кому-нибудь за так хотя бы сотку земли выделят. А тут, прикинь, какая территория.
— Но ведь это же можно узнать и в фирме, с которой подряд на строительство дороги заключали?
— Можно, — согласился Проскурин, — но не так надежно. Могут и не сказать ничего.
— А в сельсовете скажут?
— И в сельсовете могут не сказать. Но мы выясним. По своим каналам. ГБ теперь, конечно, не та, что раньше, но все-таки… Силовые структуры еще уважают. Ничего, найдем, как прижать хвост этому «Лукоморью».
Алексей кивнул утвердительно. Похоже, в том, что касалось прижимания хвостов, Проскурин действительно был спец. Во всяком случае, рассуждал он об этом очень уверенно.
То и дело поглядывая в зеркальце, майор вел машину спокойно и уверенно. Приближаясь к мосту, за которым располагался пост ГАИ, он лениво набросил ремень безопасности, потянулся правой рукой и накинул ремень на Алексея. Не пристегнул, а просто швырнул его на сиденье, создавая видимость.
— Тачка теперь у нас та еще, так что, будь уверен, сейчас начнется, — спокойно констатировал Проскурин. — Вот гадство. Времени в обрез. У дорожников техники полным-полно, им «уазик» из кювета вытащить — раз плюнуть. Поставят «бобика» на колеса, и готово. «Уазики» — машины крепкие. На все про все у них уйдет минут двадцать — двадцать пять. Значит, через полчаса твой Сулимо будет здесь.
— Почему это мой? Твой тоже, — вяло отозвался Алексей.
— Ладно, ладно, наш Сулимо.
Стоявший у дороги гаишник, похожий на подгоревшего Колобка, увидев изувеченную «пятерку», взмахнул жезлом-, приказывая: «прижимайся к обочине». На плече у него болтался «АКМС», левая рука стража порядка выразительно лежала на цевье автомата, и Проскурин предпочел не вступать в конфликт. Он подрулил к обочине и остановился, но не выбрался из салона, а остался сидеть. Гаишник с полминуты смотрел на «пятерку», выжидая, что водитель наконец соизволит подойти, но Проскурину на его надежды было плевать. Гаишник, недобро
Подойдя к «пятерке», гаишник недовольно стукнул жезлом по крылу.
— Ну, че, ждать, что ль, тебя? — рыкнул он грозно, всем своим видом выражая недовольство, давая понять, что сейчас состоится «разбор полетов» и цена с обычного червонца подскочит раза в два.
Проскурин порылся в кармане, достал права и протянул постовому. Тот несколько секунд изучал документы, отошел, сверяя номера, хмыкнул, вернулся обратно и поинтересовался недовольно:
— Почему машина в таком состоянии?
— В ремонт везу, капитан, — усмехнулся Проскурин.
Постовой, на плечах которого красовались погоны сержанта, недобро осклабился:
— Значит, и хамим еще.
— Ага, — простодушно усмехнулся фээскашник. — Точно, хамим.
— А ну, давай вылезай.
— Зачем это? — Брови Проскурина поползли вверх. — Если уж, командир, задерживаешь, то хоть объясни, за что.
— Сейчас я тебе объясню, — многообещающе буркнул тот. — Вылезай. — Он ругнулся матом и передвинул автомат на грудь. — Давай, а то сейчас шиздану очередью, скажу, что ты, сука, за пушкой полез. Понял? Давай выбирайся. И руки на крышу.
— Да брось, командир. Шутишь, что ли?
— Я тебе пошучу сейчас. Вылезай, сказал. — Сержант сдвинул предохранитель и передернул затвор. — И быстро.
— Ну, как скажешь, как скажешь, командир. — Проскурин улыбнулся, открыл дверцу и выбрался из машины. Повернувшись к сержанту спиной, он уперся руками в крышу. — Ты в кармане внутреннем посмотри, — добавил с усмешечкой, ехидно так, словно призывал поучаствовать в веселом розыгрыше.
Постовой быстро ощупал Проскурина, вытащил табельный пистолет и довольно гыкнул:
— Ага, значит, еще и огнестрельное оружие возим?
— Да, возим, — согласился, вздохнув, Проскурин. — Я ж тебе говорю, ты во внутреннем кармане посмотри.
— А что у тебя там? — Похоже, настроение у сержанта начало подниматься. Он представил себе, как отходит этого наглого типа дубинкой по рыжей морде, а потом объяснит, что, мол, при задержании водитель «пятерки» оказал сопротивление и даже попытался схватиться за пушку. Или пускай гонит «штучку». «Зелененьких», «гринов», баксов. Меньше чем за «штучку» не откупится. — Так, скажи второму, пусть тоже выбирается из машины и руки на крышу.
— Не может он, сержант, — серьезно ответил фээскашник. — Ранен он.
— Да ну? — Жадные ладони продолжали исследовать одежду Проскурина. Вот гаишник нашел нож, осмотрел, швырнул на капот. — Холодное оружие носим? Не зря в газетах пишут, что развелось вас, гнид, — рыкнул он, полагая, видимо, что перед ним или один из частных охранников, или, если больше повезет, обычный «бык», значит, сейчас договариваться будет. — Ну че ты? — Ствол автомата ткнулся Проскурину в спину. — Давай, попробуй дернись.