Сделка
Шрифт:
Максим повернулся к противоположной стене и принялся разглядывать нарисованную на ней батальную сцену. Сразу было видно, что постарался человек очень талантливый, если не сказать больше — настоящий профессионал. Судя по всему, картина изображала фрагмент сражения на Куликовом поле: утреннее солнце повисло в легкой туманной дымке над сочными, чуть тронутыми морозцем холмами, на переднем плане схватились между собой два воина — русский и татарин, лица обоих были искажены яростью и каким-то фанатичным вдохновением. Вдохновением смерти.
Полковник
— Нравится? Тот самый Шалимов рисовал.
— Талантливый парень, — отметил Максим.
— Ну, так я же вам говорю, в художественном училище учился. Он нам тут весь городок щитами украсил, комиссия даже объявила ему благодарность, поощрили в виде отпуска на родину.
— Когда? — поинтересовался Максим.
— Да летом, в августе. Десять дней парень гулял. — Фурцев захохотал. — А как приехал, через два дня опять на губу загремел. Видать, вольный воздух не на пользу ему пошел.
В дверь постучали, и в кабинет протиснулся дежурный лейтенант:
— Разрешите, товарищ полковник. Вы просили личные дела.
— Я не просил, а приказывал, — вдруг рявкнул пузан. — Положите на стол. Все, свободны.
— Слушаюсь, товарищ полковник. — Лейтенант повернулся и вышел, явно не желая накликать на себя гнев высокого начальства.
Максим посмотрел на папки. Одна из них, явно более ветхая, была толстой, две других — совсем тоненькими.
— Если вы не возражаете, — поднялся пузан, — я отлучусь ненадолго.
— Да, конечно. — Максим придвинул папки поближе, затем вдруг решительно поднялся. — Знаете, мне не хотелось бы оставаться в вашем кабинете в одиночестве, посему я оставлю пока документы у дежурного и схожу проведаю вашего кладовщика. А потом вернусь и закончу с делами. К тому же у меня могут возникнуть какие-нибудь вопросы, придется искать вас. Так что не будем зря терять времени.
Лицо командира части моментально стало кислым. Максим усмехнулся. Фурцев, конечно же, собирался пока слетать на склад, а к моменту его, Максима, прихода нужные документы уже давным-давно сожрали бы крысы, или они затерялись бы, или порвались, или еще что-нибудь. Однако теперь полковник замешкался, не зная, что делать.
— Кстати, — продолжил Максим, — раз уж вы все равно выходите, то, может быть, проводите меня до склада? А то боюсь заблудиться у вас здесь.
— Да-да, — пузан совсем скис.
— Вот и чудно. — Максим подхватил папки со стола и вышел из кабинета.
Шагая по обсаженной кустами аллейке, Максим с интересом озирался по сторонам. Слева он увидел заросшую травой имитацию поста с манекеном для отработки ударов штыком, со щитом для перезарядки автомата, с макетом вышки. Затем справа возникла такая же заброшенная, наполовину разрушенная полоса препятствий, на которой, должно быть, тренировались еще дедушки нынешних призывников. Неторопливым и размеренным шагом они добрались до развилки и свернули налево.
—
— Огороды. У нас, сами знаете, армию сейчас финансируют плохо, получки крохотные, да и те задерживают. — Пузан бросил быстрый взгляд на Максима. — Людям на элементарные продукты не хватает. Вот и выделили им огороды. Там у нас и пруд неподалеку, летом купаться хорошо.
— Понятно.
— Послушайте, — полковник замялся, — Максим Леонидович, у меня к вам вполне конкретный вопрос.
— Да-да, с удовольствием отвечу.
— Положим, вы — руководитель некоего предприятия, получаете какой-то заказ, материалы, изготавливаете некую продукцию.
— Ну-ну?
— Скажем, заказчик долго не платит вам деньги. Народ волнуется, грозит забастовать. Сами знаете, производственные неприятности.
— Ну да, случается. Особенно в наше время, — согласился Максим.
— Вот-вот, именно, — приободрился Фурцев. — Ну, допустим, вы собираете отходы производства и продаете какой-нибудь коммерческой структуре, которая изъявила желание их приобрести по вполне подходящей цене. Вы выплачиваете зарплату, премии тем, кто хорошо работал. Одним словом, гасите производственный конфликт.
— Так, и что? — Максим остановился.
— Как, по-вашему, можно ли назвать подобные действия дирекции предосудительным поступком?
— Сложно сказать, — пожал плечами Максим. — Смотря какие виды на отходы были.
— Да никаких. Отправили бы их на свалку, гнили бы они там, ржавели.
— Нужно посмотреть конкретно, по обстоятельствам, — подумав секунду, ответил Максим. — Случаи разные бывают.
— Ну, скажем, если бы узнали, что в одной из воинских частей командир, разумеется, согласовав с начальством, продал старое, предназначавшееся для утилизации тряпье в некую заинтересованную коммерческую структуру, и из вырученных денег выдал зарплату и премии своим подчиненным, сочли бы вы это служебным проступком?
— А есть соответствующая бумага от начальства?
— В том-то и дело, что нет, — вздохнул Фурцев. — Было телефонное указание. Даже, так сказать, дружеский совет. Ну, вы знаете, как это бывает.
— Представляю примерно.
— Из-за задержки зарплаты разрешаем вам продать списанное обмундирование.
— А поступившие деньги оприходованы?
— Ну разумеется. Есть юридический договор между фирмой и воинской частью, деньги направлены через бухгалтерию на зарплату военнослужащим и вольнонаемным.
— И в случае каких-то неприятностей начальство сможет подтвердить, что давало вам подобный совет?
— Не знаю, — пожал плечами пузан. — Тут трудно что-нибудь сказать определенно. Возможно, подтвердит. А может быть, нет. Не захочет впутываться во все это.
— То есть, я так понимаю, что именно вы продали часть обмундирования? В частности, и ту самую техничку, которая принадлежала Шалимову Юрию Герасимовичу.
— Ну, в общем-то, так дело и обстоит, — снова вздохнул Фурцев.