Сделка

Сербин Иван Владимирович

— Помогите! Пожар!!! — завопил Алексей, кидаясь к койке и вдавливая в панель кнопку вызова медсестры. В коридоре заверещал звонок. Следом за этим по линолеуму простучали чьи-то шаги, и тут же больница превратилась в разбуженный муравейник.

— Пожар!!! — орал кто-то этажом ниже.

— Где горит-то? — кричали совсем рядом, за стеной.

— Пожарку вызывай!!! Пожарку!!!

— Где Маринка? Куда эта стерва девалась?!!

Во дворе взревела двигателем машина. Надрываясь, словно от тошноты, она пронеслась по подъездной дорожке и выкатилась в узкий темный переулок.

Алексей перевел дух

и, пошатываясь, побрел к двери. Разобрав сложенную по совету Проскурина баррикаду, он шагнул в коридор и остолбенел. У стены в позе эмбриона лежал окровавленный охранник, а рядом, вытянувшись на животе, застыл врач. Одна рука его была подвернута под себя, вторая — выброшенная вперед — цеплялась скрюченными пальцами за скользкий линолеум, словно он пытался ползти, да устал и решил отдохнуть. Пятнистый от крови халат выглядел неестественно озорно, по-пляжному. Затылок разворочен выстрелами, и серые капли с какой-то дикой монотонностью, срываясь с влажных, липких волос, звонко шлепали по полу. Глаза врача даже после смерти остались открытыми. Казалось, он лег, чтобы понаблюдать вблизи за крохотным тараканчиком, притулившимся в щели у плинтуса.

Алексей повернулся, вошел в бокс, сел на пол у двери и заплакал, спрятав лицо в холодных ладонях.

Глава сорок третья

Шестой не знал, сколько он просидел в темноте. Собственно, на темноту ему было наплевать, просто она удлиняла минуты. Поглаживая еще теплую горелку, взломщик ждал.

Наконец рация ожила:

— Пятый — Шестому. Отход! Как понял?

Шестой проворно поднялся, схватил передатчик и нажал кнопку:

— Понял, Пятерка. Сворачиваюсь.

Он быстро смотал шланги, забросил за спину лямки рюкзака — держателя баллонов, сунул «кипарис» в сумку и повесил ее на плечо. Выйдя из кабинета, взломщик зашвырнул ключ в темноту и спустился вниз, на первый этаж. Пятый уже ждал его, стоя у двери, подтянутый, собранный.

— Все убрал? — спросил он напарника.

— Все.

— Отлично, пошли.

— А этот? — Шестерка кивнул на консоль, за которой лежал связанный прапорщик.

— Я уже все уладил. Пошли.

Они выбежали на улицу и забрались в «рафик», Прежде чем захлопнуть дверцу, Пятый огляделся. Все спокойно. Он устроился на водительском месте и повернул ключ в замке зажигания. Через несколько секунд машина уже канула в ночь. Осталась только: незапертая, лязгающая сама по себе на ветру дверь военной прокуратуры, пустынный холл и медленно вытекающий из-под консоли ручеек крови.

Глава сорок четвертая

— Вот и все, — спокойно улыбнулся Саликов. — Завтра обнаружится, что сейф в кабинете Максима; Леонидовича пытались взломать, а Алексей Николаевич Семенов подвергся нападению прямо в больнице и только по чистой случайности остался жив.

Проскурин прищурился:

— Ну а если вы изначально не собираетесь продавать технику, тогда на кой черт все это: пожар, взрыв поезда, мы, документы, которые вы нам, как выяснилось, подсунули, вся эта бодяга с Алексеем?? Зачем вообще понадобилось похищать самолеты и танки?

— Щукин совершил ряд ошибок,

как я уже говорил, — пояснил Саликов. — Не сегодня-завтра Петр Иванович вылетит из мягкого кресла, а следом скорее всего полетим и мы. Меня, как и вас, Валерий. Викторович, вовсе не прельщает перспектива коротать остаток дней своих где-нибудь на краю света. В моем возрасте сложно менять устоявшиеся привычки. И я не собираюсь делать этого только потому, что так решил какой-то чинуша. Пусть даже очень большого ранга. Хочется спокойно дожить свой век в маленькой стране, власти которой не ставят себя выше закона и лояльны к людям, имеющим крупную сумму на текущем счете в местном банке.

— Насколько я понял: самолеты вы взрываете, танки тоже.

— Все правильно, — подтвердил Саликов.

— Тогда откуда появится эта самая «крупная сумма»?

— Хороший вопрос. Что называется, по существу. В наши планы не входит объяснение реальной подоплеки этой истории кому бы то ни было, однако нет смысла держать ее в секрете от вас. Когда бы операция с самолетами и бронетехникой завершилась благополучно — а это, поверьте мне, можно было устроить достаточно легко, — нам перепали бы только крохи, несмотря на то, что практически всю работу проделали именно мы, я и Борис Львович. И основной риск, кстати, тоже лежал на нас. Как вы понимаете, остаток жизни я провел бы в страхе из-за того, что данная операция когда-нибудь раскроется. Поймите меня правильно, я боюсь не правосудия — глупо бояться того, чего нет, — а людей, наделенных достаточной властью, чтобы использовать в собственных целях созданный ими же кастет, который мы все по какой-то нелепейшей причине упрямо именуем сводом законов. Для подобного страха у меня есть тысячи оснований. Например, понадобится устроить громкий процесс, дабы спустить на тормозах свои собственные не слишком благопристойные дела. Или определенному лицу в преддверии выборов захочется повысить свой рейтинг. Поверьте, подобные вещи случаются сплошь и рядом. История с похищением самолетов и бронетехники способна вызвать достаточно большой резонанс.

— Это верно, — буркнул Максим.

— К тому моменту ни я, ни Борис Львович, ни Петр Иванович, никто из людей, так или иначе причастных к данной операции, уже не имел бы какого-либо веса. Нас использовали бы в качестве мальчиков для битья. Щукину скорее всего позволили бы выйти сухим из воды, а вот мне нет. Вздумай я сказать хоть слово в свою защиту, и меня тут же упекут в тюрьму или психиатрическую клинику. А кого обрадует общество заключенных, равно как и веселая компания слюнявых идиотов?

— Ну еще бы, — усмехнулся майор, — из тебя, Леха, на зоне классного «петуха» сделали бы.

— Не надо опускаться до Хамства, Валерий Викторович, — поморщился Саликов. — Во-первых, вам не идет, а во-вторых, вывести меня из себя при полнощи подобных реплик довольно сложно. Итак, мне не хочется оказаться в тюрьме или под надзором санитаров только потому, что когда-то в прошлом я был вынужден оказать ряд услуг власть имущим. Борису Львовичу, как вы понимаете, этого не хочется, тоже. Его ребята, по совести говоря, устали сидеть без работы из-за горстки идиотов от власти. Каждый из них — профессионал высочайшей квалификации. Кстати, куда более высокой, чем у вас, Валерий Викторович.