Сделка
Шрифт:
— Третий для Первого, он оторвался. Прием, — и щелкнул тумблером.
Несколько секунд в эфире висела тишина, а потом скрипучий голос Сулимо осведомился:
— Все прошло гладко, Третий?
— Все прошло отлично, Первый, — ответил тот и усмехнулся.
— Лады, можете возвращаться. Отбой. — Сулимо отключился.
«Восьмерка» дождалась, пока загорится зеленая стрелка, неторопливо повернула, прокатилась через дворы и исчезла, словно ее никогда и не было.
Глава
Иверин не позвонил через час, не позвонил он и через два. Максим уже успел сходить в буфет, пообедать, помянув недобрым словом поваров, и вернуться. Успел пролистать дела и пометить самые важные, а звонка все не было. И тогда он снял трубку и набрал номер. Ответили мгновенно. Вообще-то Максим ожидал услышать голос самого Георгия Витальевича — мало ли, почему человек забыл позвонить? — либо уже ставший родным визг Вики, но ответил ему усталый мужской голос.
— Слушаю.
— Георгия Витальевича, будьте добры, — попросил Максим.
— А кто говорит?
— Передайте, пожалуйста, что беспокоит полковник Латко из военной прокуратуры. Я заходил сегодня днем, но Георгия Витальевича не застал.
Голос поколебался секунду, а затем представился:
— Старший лейтенант Ляпишев, следственный отдел УВД.
Максим почувствовал, как сердце его падает куда-то в бездну. Значит, он все-таки угадал. Саликов, если, конечно, человеком-невидимкой был именно он, успел обрубить «хвост».
— Что случилось, лейтенант? — спросил Максим. — Что с Ивериным?
— Гражданин Иверин Георгий Витальевич два часа назад попал под машину, — ответил собеседник.
— Как это случилось? — спросил Максим, а сам подумал: «Вот и все. Вот и влип. Тебя опередили. Они все-таки сделали свой ход первыми».
Лейтенант помолчал, видимо, обдумывая, как потолковее преподнести новость, а затем ответил:
— Сегодня днем гражданин Иверин пошел в магазин, ну и, видимо, стоя на светофоре, оступился. Одним словом, оказался на проезжей части и был сбит грузовиком.
— Машину установили?
— Конечно. «ЗИЛ-130». Двенадцатой АДМБ. Но водитель не виноват, это ясно. Он трогался на зеленый, все как положено.
— Его отпустили?
— Да. Под подписку о невыезде до окончания следствия. — Лейтенант вздохнул. — Сразу, понятное дело, вызвали «скорую», но пока врачи приехали, вы же знаете, нашу «скорую» по полчаса приходится ждать. В общем, пострадавший скончался еще до прибытия медицинской бригады.
Иного Максим и не ждал.
— Вы полагаете, случайность?
— Вообще-то в вечернее время на этой улице движение очень оживленное. Два гаража рядом — обувной фабрики и двенадцатой АДМБ. Из десяти машин восемь — грузовики. — Он помолчал, а затем задал встречный вопрос: — А у вас есть подозрение, что потерпевшего убили?
Максим подумал несколько секунд
— Не знаю, лейтенант. Георгий Витальевич проходил свидетелем по делу об убийстве, так что, если произошедшее — несчастный случай, то уж больно своевременный. А свидетелей допросили?
— Разумеется, товарищ полковник. Как же иначе?
— И что говорят?
— Ничего особенного. Стояли, говорят, на переходе. Ну не все, конечно, некоторые норовили шмыгнуть, но там особенно-то не побегаешь, движение — жуть. Потерпевший подошел, пристроился сзади. Народу на перекрестке было не так чтобы много, но человек десять точно. Ну а потом, говорят, потерпевший вдруг рванулся вперед и прямо под «ЗИЛ».
— Что, через людей?
— Ну да. Перед ним двое стояли, мужчина и женщина. Он их оттолкнул, значит, и на дорогу. Ну а тут грузовик этот.
— А Иверин что, грузовик не видел, получается?
— Да нет же, видел, конечно. Попробуй не увидеть — их там штук двенадцать в ряд шло.
— Чего же тогда бежал?
— Вот именно. Потому-то и решили, что оступился.
«Или толкнули, — подумал Максим. — Когда человек падает, трудно понять, толкнули его или сам оступился».
— Там тротуар очень скользкий, — продолжал лейтенант. — Настоящий каток. Народ с базы идет, вот и натоптали. Видать, Иверин и поехал, да прямо под грузовик. Черепно-мозговая травма. Такая травма, Полголовы снесло. Так и умер, не приходя в сознание.
— А свидетели не заметили, один он подошел или, может быть, с ним еще кто-то был?
— Не заметили. Иверин-то, почитай, у них за спинами стоял. Как тут углядишь?
— Понятно. Ну, спасибо^лейтенант. — Максим повесил трубку.
Он не стал ничего говорить о Панкратове, к которому Георгий Витальевич шел на встречу. Подумал, что надо бы, но что это даст? Кража паспорта и подделка фотографии еще не доказывает причастности лже-Панкратова к убийству. Даже если его и поймают, он запросто отвертится. Скажет: «Не знаю ничего ни о каком Иверине. Ах, сосед! Нуда, как же. Не знал, правда, что его фамилия Иверин. Да, заходил пару раз чайку попить. Нет, не видел этого Иверина уже с месяц. И не собирался, нет. Встреча? Какая встреча?» И все, шито-крыто. Наверняка еще и предлог придумает, зачем ему понадобилось паспорт у настоящего Панкратова красть.
Опять же Саликов — лицо влиятельное, запросто может узнать, что УВД разыскивает его подручного. А как узнает, считай, что лже-Панкратова никогда не найдут. Или уедет к черту на рога, или, что куда более вероятно, успокоится на дне Дона с чугунным грузом на ногах. Всплывет через год или через два, уже и не узнаешь, кто такой. Если вообще всплывет.
Максим посмотрел на часы. Начало восьмого. Подумал, что пора бы уже Лемехову со Шпалиным вернуться, и как раз в этот момент в дверь постучали.