Сделка
Шрифт:
– А ты хоть знаешь, где он находится и как он выглядит?
Не особо уверенный кивок послужил мне ответом.
– Как выглядит – знаю, а вот находится он обычно у кого-нибудь из сильнейших демонов, а это либо их правитель, либо один из двух сыновей.
Я задумалась. Задача заполучить амулет выглядела теперь совсем не простой. Ну да где моя вера в лучшее? Хотела магии и приключений в другом мире? Вот и получай. А уж сколько такое приключение принесет эмоций – скучно уж явно не будет.
– Справимся. Как говорится, трудное не есть невозможное! – я просто фонтанировала оптимизмом и предвкушением чего-то нового и увлекательного.
–
– Так, с моей частью сделки разобрались, ты в моем поступлении тоже уверен, но перед тем, как приступить к обдумыванию нашего отправления, я бы хотела еще кое-что узнать, что не дает мне покоя.
– Ммм?
– Как твоя мама с демоном то познакомилась и на столько сблизилась?
Оба парня на секунду зависли и одновременно рассмеялись. Сквозь смех прозвучало что-то похожее на «Женщины». Отсмеявшись, Эрик утолил мое любопытство.
– Демоны очень свободолюбивые и создают пары редко, ведь после скрепления уз актом любви (интересно, это то, о чем я подумала? А то как-то странно слышать такое определение из уст парня, ведь к романтизации процесса обычно склонны все же девушки) пару не разрушить. Ну то есть быть с кем-то другим у этих демонов уже не получится пока живы оба партнера. Поэтому демоны встречаются в основном с представителями не своей расы, а чаще всего – с людьми. Эльфы, что светлые, что темные, слишком горды для этого, у драконов свои тараканы в голове, тут уже наоборот – демоны не горят желанием с ними связываться, полу-разумные расы просто не вызывают желания сближаться, а вот люди всегда с удовольствием идут на контакт такого рода. Однако, чтобы обезопасить людей от становления постоянными игрушками, был заключен договор межу людьми и демонами: человек может стать спутником для демона лишь на определенный срок, заключив с тем контракт и оговорив в нем все условия. Контракт можно продлевать, но лишь с обоюдного согласия как демона, так и человека. Нарушение контракта невозможно, так как он скрепляется магически и в случае чего просто сведет с ума того участника, который захочет его нарушить. В принципе, нашу с Джо сделку я скрепил схожим образом.
Я с жадностью впитывала рассказ, уже мысленно рисуя представителей перечисляемых рас и предвкушая, как увижу все это в живую. Покосилась на соседа – да, в его светлых голубых глазах отчетливо была видна та же сумасшедшая искорка. Интересно, он так и не передумает – останется на Земле? Неужели жажда прочувствовать все самому, во плоти, не пересилит все остальное?
– Такой контракт можно заключить лишь один раз в году, на открытом фестивале, который проходит в обители демонов. Такое ограничение ввели после того, как демоны стали принуждать особо понравившихся людей к заключению таких контрактов, а так на фестиваль уже сразу приходят только те, кто заранее согласен. Моя мама как раз и пришла на такой фестиваль, будучи в то время «старой девой».
Последние два слова Эрик выделил в воздухе кавычками, выражая несогласие с этим определением.
– Ей тогда было девятнадцать лет, и родители настаивали на браке с богатым, но старым помещиком. Чтобы избежать свадьбы мама сбежала на фестиваль. Знала, что, когда вернется, заработанная репутация уже не позволит принудить ее к браку, да и ни один состоятельный мужчина уже
– А как же определить, был ли такой договор? Ладно еще у девушек, но ведь у парней такой проблемы явно нет, – меня нисколько не смутила поднятая мной тема. Проведя все детство среди мальчишек, невольно перенимаешь их прямолинейность. Да и уже в более зрелом возрасте мне больше нравились компании парней, а вот женские общества быстро вгоняли в тоску. Не без исключений, конечно, иногда и мне хотелось пообщаться на тему нежности, романтики и героизма каких-нибудь героев из книг или фильмов, но такое настроение накатывало редко.
– Эм, – а вот наш новый знакомый явно смутился (Вова же уже привык к моей непосредственности и лишь широко улыбнулся), но быстро взял себя в руки и пояснил. – Дело не в физическом изменении, а в том, что любая магическая сделка накладывает отпечаток на энергетическом поле мага и при желании можно по этому отпечатку узнать, что за сделка. А перед брачным союзом знатных личностей такие вещи обязательно проверяются. Так вот, кому же захочется опускаться до брака с тем, кто продал свое тело?
Ну да, что-то в этой логике есть.
Не дождавшись от нас ответа на заданный вопрос Эрик продолжил.
– Вот на этой ярмарке она и заключила свой контракт сроком на год. По ее немногочисленным рассказам я знаю, что Шейдан ее никогда не обижал и ни к чему не принуждал, а наоборот – был ласков, с пониманием отнесся к ее причине, по которой она пришла на фестиваль. Как она говорила, тот год был похож на сказку. Но за месяц до окончания контракта она поняла, что беременна, хотя она никогда не снимала артефакт, который должен был исключить такую возможность. Мама даже, после возвращения в деревню, специально относила артефакт на проверку, где ей сообщили, что тот в полном порядке. А на вопрос, как так получилось, что беременность все же явно есть, артефакторы разводили руками.
Эрик откинулся на локти, вытянул свои длинные ноги и продолжил.
– Зная, как относятся демоны к своим детям, как и то, что ей не позволят остаться жить в долине, она решила скрыть беременность и не продлевать контракт. Вернулась в пустой дом, где и осталась жить одна, а вскоре с ребенком – то есть мной. Деревенские встретили ее спокойно, хоть по началу и предлагали ее избавиться от ребенка, но она была категорически против. В конце концов народ смирился и поддержал ее. Вот, собственно, и вся история.
Мда, грустная история. Ни тебе «любовь побеждает все», ни счастливого конца. Хотя один счастливый момент в этой истории все же был – он сидел перед нами на теплой траве и был моим билетом в мечту.
Чтобы развеять затянувшееся молчание я задала второй мучавший меня вопрос:
– А почему ты никого не попросил тебе помочь? Ведь после прошло уже четыре года?
– Что? После чего? – было написано явное недоумение на загорелом лице.
– Ну ты сказал, что мама умерла семь лет назад, а на попытку поступления и поиск информации ты потратил три года. Если меня не подводят мои математические способности, то остается еще четыре года. Неужели за это время ты не смог никого найти в помощь?