Сделка
Шрифт:
Можно было еще попробовать уговорить шефа, заручившись поддержкой сотрудников, если они согласятся ее подменить.
Но общая позиция оказалась такова: «Ты собираешься гулять по фестивалям, а мы тут должны за тебя пахать!» А Ленка даже перестала разговаривать, хотя от нее-то как раз толку и не было.
Короче, выхода не оставалось – даже в случае увольнения Ира обязана была отработать две недели и в Софию не успевала. Но увольнения она боялась как огня, а по болезни больше, чем на три дня, у них не отпускали. Да и использовать эту
Брюсов, конечно, расстроился, но все равно летал, как на крыльях. Ладно, решила Ира, если Саша снова начнет сниматься, разлуки станут регулярными, так что надо привыкать…
***
Прощание далось ей тяжело. В аэропорт Саша ее не взял – вылетали рано утром, а ехать обратно одной он ей не разрешал. И только смеялся, глядя на Ирины слезы:
– Ну, что ты, как маленькая просто! Я не буду там торчать все десять дней, что мне там делать без тебя? Наш фильм – в день открытия, ну, самое большее, пробуду до понедельника. Билеты поменяю на месте. Обещай вести себя хорошо, ладно?
В день прилета он звонил несколько раз, сообщил, что долетел нормально, устроился замечательно. Вечером рассказал, что встретил приятеля – Владимира, с которым вместе снимались в фильме по Чехову. Теперь тот постоянно работает в Штатах. Собираются перед сном зайти в ресторан. Сказал, что позвонит, как только будет возможность, и чтобы не переживала, если он молчит – программа на завтра очень плотная.
Настроение у него было превосходным, и оно передалось Ирине – значит, все хорошо, отношение к нему нормальное. Люди увидят, что Сашка в прекрасной форме, и все сплетни и домыслы рассеются, как дым.
Утром в субботу Брюсов все-таки звякнул, сказав буквально пару коротких слов, что у него все нормально, и что он ее любит. Вечером Ира уселась перед телевизором – может, покажут церемонию открытия? Действительно, в новостях культуры начали рассказывать про начавшийся днем фестиваль. Ира прильнула к экрану. Обычная картинка: по ковровой дорожке вышагивают знаменитости. Вот камера оператора сосредоточилась на группе актеров. Ирина узнает их лица. Голос за кадром комментирует происходящее, называя имена.
– Фестиваль открывается показом российской ленты по мотивам чеховских рассказов. Сейчас мы как раз встречаем популярного киноактера Александра Брюсова с его очаровательной спутницей. Вопреки слухам, он прекрасно выглядит и снова появляется в свете со своей постоянной девушкой, дочерью человека, широко известного в кругу кинематографистов, – Елизаветой Сухомлиной.
Несколько корреспондентов сразу рванули к парочке, орудуя микрофонами, но Сашка, кажется, не собирался позировать перед телекамерами. На лице у него была вымученная улыбка. Зато Лиза прекрасно смотрелось в длинном, до пят, темно-синем платье. Они промелькнули и скрылись в распахнутых дверях, а на экране показались следующие гости.
Ирина нажала
«Ну, вот, кажется, и все. Ты этого и боялась, и не ждала», – мозг констатировал факт, а душа отказывалась принимать. Только сегодня они разговаривали по телефону. Как можно так врать? «Как, как… Дурочка, он же артист – забыла? Талантливейший артист!». Интересно, они увиделись с Лизой только в Софии, или договорились заранее?
Ира поднялась и отправилась на кухню, на автомате поставила чайник. Все полетело в пропасть, все кончилось, ничего больше не будет. Нормально, в принципе. Ждать этого было намного страшнее. Даже какое-то не совсем здоровое облегчение – чем хуже, тем лучше.
Только – минуточку… Что-то еще очень важное зафиксировалось в голове и пропало. Надо вспомнить. Что там сказали – Лиза Сухомлина? Сухомлина?!
И как же она сразу… так вот в чем дело! Как она могла быть такой слепой – не вычислить, откуда исходят все Сашины неприятности!
Ира даже вздрогнула от звука мобильного. Взяла в руки трубку и увидела: «Брюсов» – Саша до сих пор остался записан в ее телефоне под фамилией. Некоторое время она в недоумении смотрела на аппарат. Но Брюсов все звонил и звонил. Зачем? Это ведь совершенно необязательно…
Наконец она не выдержала и нажала «ответ». Слышно было плохо, кажется, вокруг стояла шумиха. Голос у него звучал взволнованно:
– Ириш… ты смотрела церемонию? Не важно, тебе все равно расскажут. Короче, мне пришлось пройтись по ковру с Лизаветой. Так попросили. Звоню тебе специально, чтобы ты не грузилась. Это просто пиар, ясно?
«Даже если так, – подумала Ира, – это совершенно не ясно. Твоей официальной девушкой называют другую. Для чего и кому это надо, и в чем тут пиар?»
Ирина не отвечала, и Саша продолжал, уже заметно нервничая:
– Такая вышла фишка – ну, пришлось, попросили это сделать. Тебя со мной не было, а иначе – и речи бы не шло… Ты только близко к сердцу не принимай, ладно? Ведь это все равно, кого как назвать. Это не должно тебя заботить совершенно.
Брюсов все оправдывался, голос его периодически прерывался, видимо, антенна плохо ловила в том месте, а Ира молчала. Наконец, Саша несколько раз позвал ее по имени, и тогда она произнесла запекшимися губами:
– Так когда ты собирался рассказать мне?
– Что… что рассказать?
– Что Лиза – дочка Сухомлина. И что это я виновата во всех твоих бедах.
– Ни в чем ты не виновата! – она почувствовала беспокойство в его голосе. – Послушай… Да, я не рассказал. Именно потому, что ты сразу начала бы – все из-за меня и так далее… Пойми – дело не в тебе. На твоем месте могла быть любая другая.
– Саша… Я ведь только сейчас поняла, какая это огромная жертва с твоей стороны. Ты правильно поступил сегодня. Дальше я этот груз все равно нести не в состоянии. И ты не в состоянии больше жертвовать. Значит, все, как и должно быть.