Сделка
Шрифт:
— Нет, — негромко, но твердо ответил Дарис. — И тебе не стоит обманываться. Он скорее убьет нас обоих, чем будет к нам привязан.
— Благодаря вот этому! — тряхнула рукой Дарида, и браслет звякнул о расшитый жемчугом рукав. — Все получится, вот увидишь. Он уже любил нас, полюбит снова.
— Как скажешь, — неожиданно согласился Дарис. — На собрание не идешь?
— Нет, ты же видишь, я занята! — отрезала Дарида, перебирая пальцами жирные тела насекомых.
— Но ты примешь Арета вечером?
— Зачем?
— У меня зудящая сыпь. Я мог тебя заразить, он проверит. Ты же не хочешь, чтобы отец увидел ее.
—
54.
— Ты что-то нашел? — не приветствуя, обратился Келлфер к только что возникшему между портальных камней Даору.
Тот сделал шаг внутрь словно зубьями окруженной столбами круглой площадки, не обращая внимания на подскочившего послушника, дрожащего как осиновый лист. Молодой паренек мялся, не решаясь подойти, но в результате все-таки сделал над собой усилие и робко шепнул, оглядываясь на директора Келлфера:
— Ваше имя?
Даор не ответил, и парень повторил свой вопрос чуть громче.
— Сетар, уйди, — бросил ему Келлфер, и послушника как ветром сдуло. — Так что?
— Отец нам не поможет, — ровно сказал черный герцог. — Но я вполне могу провести ритуал поиска по крови, если ты еще не провел.
Ритуалы никогда не были сильным местом предпочитавшего быстрые заговоры Келлфера, и Даор это знал. В магии крови же и вовсе разбирались единицы, и черный герцог, в отличие от Келлфера, был как раз одним из изучавших самую опасную сторону силы людей. Не будь Келлфер так зол и напуган, он бы оценил, какую корректную формулировку использовал герцог, оставляя другу возможность сохранить лицо.
Только вот сейчас на сохранение лица Келлферу было наплевать.
— Отлично. Сина нет. Я чуть душу из Роберта не вытряхнул, пытаясь заставить его связаться с ним, но Роберт ничего не знает. Как и все остальные. Его просто нет, как и всегда, когда он исчезает. И ты ошибся: я навестил родителей Илианы на кладбище, вскрыл могилы. Это они, и они умерли почти год назад. У меня больше нет зацепок. Я просмотрел все книги по теме. Больше ничего. Никаких сведений о том, как обнаружить демонов. Только какие-то детские сказки.
— Их не найти силами нашего мира, поэтому описывать это бесполезно, — пояснил Даор, будто сейчас Келлферу было это интересно. — Иначе сработал бы обычный поисковый заговор. Вернемся к ритуалу.
Своим спокойствием Даор злил — и оно же немного приглушало постоянную, фоном бьющуюся тревогу. Келлфер умел действовать даже в самых сложных ситуациях, через боль и наведенный страх, отбрасывая отчаяние, и знал, что сейчас, несмотря на эту черную бездну внутри, не пропустил ничего важного. И все же постоянно возвращался мыслями к Илиане, свернувшейся под тяжелым зачарованным одеялом.
«Ей снятся кошмары, — вздохнул Очир. — Если бы был хоть один знаток разума, чтобы ей помочь… Но так я почти бессилен».
Что снилось Илиане? Что она погибает в клетке, что Келлфер бросил ее на смерть?
— Проведем, — нетерпеливо согласился Келлфер. — Что нужно?
— Кровь, — ответил Даор, возвращаясь к порталу.
Келлфер шагнул вслед за ним, и, уже выходя у ворот собственного укутанного черемухой дома, услышал продолжение:
— …которая у меня была.
—
— Да, — просто ответил Даор.
Это было вопиюще, но сейчас Келлферу и на это было плевать, лишь бы Даор дал ответ. Он остановился, ожидая продолжения, и Даор добавил:
— Солнечный замок. Понимаешь, почему?
Дарис.
Ярость, мгновенно поглотившая Келлфера целиком, застлала глаза багровой пеленой. Это был Дарис, которого Илиана умоляла оставить в живых, уверяя, что его смерть Келлфер ей не простит. Это ничтожество, пустое и грязное, эта недостойная даже пальчика Илианы дрянь. Обозленная, но нашедшая в себе силы для мести. Дарис провел его и ударил в самое сердце мира, частью которого больше не был.
— Это мой сын.
Келлфер сам не узнал свой голос, так гулко и металлически он звучал. Сын. Ходячий труп, пусть он пока не знал об этом. В этот раз Келлфер отступать не собирался — выжав из Дариса все сведения по капле, оставив его мучительно умирать, он наблюдал бы, как свет погаснет в его пустых глазах.
— Нет, не он, — разорвал эту пелену Даор. — Дарида Веронион. Нить ведет к ней.
Он не спрашивал — Келлфер бы и не ответил. Мигом сложив одно с другим, он обратился к Даору скорее за поддержкой, чем подтверждением:
— Илиана дала клятву на крови Дарису. Дарида могла добраться до нее, только если речь идет о долге жизни.
Все внутри Келлфера, казалось, отмерло. Ничего не осталось, кроме холодной, испепеляющей ненависти. Он перестал думать даже об Илиане, сейчас метавшейся в бреду. Все было просто: связаться через Дариду с демоном, убить Дариду и договориться с демоном о снятии проклятия.
— Ясно, — кивнул Даор. — Идем?
— Вдвоем?
— Хочешь пойти к демону один? Он выпьет тебя до капли. Меня не сможет, скорее всего.
Мимолетное чувство признательности другу, так легко предлагавшему помощь, сменилось подозрением:
— Цена?
— Ты спас меня однажды. Верну этот долг.
Келлфер усмехнулся. Даор был Даором, глупо было верить, что черный герцог помогал ему по доброте душевной. Глупая, ничтожная цена, Келлфер сейчас бы отдал свою собственную жизнь, если бы это привело Илиану в чувство.
— Хорошо.
55.
Солнечный замок чудом устоял, когда Келлфер услышал вырвавшееся из уст Дариды торжествующее, безумное «Да, это сделала я!». Стены вздрогнули, принимая удар, но не пошатнулись. Имей Келлфер мгновение, чтобы задуматься, он пришел бы к выводу, что Даор заглушил распространившуюся от Келлфера волну, сохраняя всем троим — а также и нескольким десяткам слуг, и Дарису где-то внизу — жизнь. Но красная пелена перед глазами застилала все, и Келлфер опустил руку на ключицы развалившейся в безвкусном помпезном кресле Дариде Веронион, лишь в последний миг остановив себя и не проломив ей грудину. Женщина не попыталась отодвинуться, наоборот, выгнулась навстречу, вызвав у шепчущего приступ тошноты. Она все время пыталась поймать его взгляд и что-то шептала. Ее похожие на длинные перья сухие светлые волосы разметались по промокшей от пота ночной сорочке, запястья, сжатые водно-воздушными кандалами, были вдавлены в бархат подлокотников так, что пальцы посинели. Золотые лилии, вышитые на воротнике халата, были изломаны неестественной, мучительной позой.