Сделка

Вилкс Энни

— Я не волнуюсь, — он поцеловал мой нос, потом лоб, потом мокрые уже остывшими слезами щеки. — Ты моя жена с момента, как переступила порог нашего дома. А может быть, ты стала ей еще раньше. Завтрашняя церемония просто подчеркнет это.

Келлфер сел рядом, а затем аккуратно поднял меня и усадил к себе на колени — как раз так, как я любила устраиваться, пока он читал. Я тут же обвила его шею руками, ткнулась в шею, укрытую мягкой прядью волос, и замерла. Затрещали поленья в камине — он разжег огонь — и стало еще уютнее. Моя спина удобно опиралась на его руку — куда приятнее, чем на спинку кресла. Так мы сидели некоторое время, а Келлфер поглаживал мой живот мягким, заботливым движением. Сейчас черная грань была на нем,

и я не могла сказать, о чем он думает.

Я вдыхала его запах, он успокаивал и будоражил меня одновременно.

— Не бери мои слезы в голову, — зачем-то сказала я.

— Не могу, — отозвался Келлфер. — Тебе же грустно.

— Прости.

— Ты за слезы вздумала прощения просить? — поднял он брови, и я тут же улыбнулась.

— А что будет дальше?

— Дальше… — он задумчиво расчесывал мои волосы, пропуская пряди между пальцами. — Дальше мы поженимся, мы будем еще счастливее, чем сейчас. У нас родится Келлан — в руки лучшего целителя континента, разумеется. Он будет расти… а мы будем его учить и воспитывать. И любить. Мы с тобой посмотрим весь мир, каждый его уголок. Я научу тебя магии, которая может спасать жизни тысячам, а ты, — он улыбнулся, — точно захочешь ей учиться, а после и использовать. Мы наполним жизнь тем, что будет делать наш мир лучше.

— Слишком добро для тебя, — заметила я.

— Мой мир — это ты, — ответил Келлфер просто.

Я поймала его лицо в ладони и посмотрела в глаза, ища насмешку. Но все, что я увидела — безграничную, горячую любовь.

— Ты тоже, — шепнула я. — И Келлан.

— И Келлан, — эхом повторил Келлфер.

Желание прижаться к любимому сильнее, намного крепче, чем я могла, свело мои руки.

— Можешь сделать защитный корсет? — попросила я.

Защитный слой воздуха, на некотором расстоянии от живота защищавший его от сдавливания, мы часто использовали, чтобы обниматься, не боясь причинить мне боли, а Келлану — вреда. Келлфер кивнул, и я почувствовала знакомую прохладу от груди и ниже. Тут же, не желая ждать ни секунды, я развернулась на его коленях так, чтобы обхватить его за пояс.

Келлфер шумно выдохнул воздух, заключая меня в крепкие объятия, и невесомо, почти не касаясь, провел по задней поверхности моей шеи, под волосами — движение, от которого у меня мурашки пошли по рукам. Меня всегда поражало, как хорошо он знал каждый дюйм моего тела, и как легко зажигал во мне пожар.

Я посмотрела ему прямо в лицо, не скрывая рваного дыхания:

— Я хочу, — попросила я его. — Пожалуйста.

Иногда это было… так. Я знала, как его это возбуждало. Я просила его — и он брал меня, так, как только он мог: не торопясь, изучая, целуя и гладя, так, что я сама снова просила, просила, просила, а Келлфер внимал моей просьбе с ласковой, возбуждающей улыбкой уверенного в себе хищника. И сейчас его расширенные зрачки чуть дрогнули. В радужках плясало пламя.

Не отвечая, не прерывая зрительного контакта, он провел рукой по шее снова, но теперь скользнул ниже — повинуясь его движению, сорочка разошлась тонким разрезом — и кончиками ногтей обвел позвонки. Я пыталась потереться спиной о его пальцы, выгибаясь назад, но он только усмехнулся, отводя руку. Как только я прикрыла глаза, наслаждаясь, он остановился.

— Малышка, посмотри на меня, — низкий голос отзывался вибрацией где-то очень глубоко внутри.

Я тут же распахнула глаза, повинуясь. Келлфер был так близко, глаза затягивали, я словно падала в бездну — и взлетала в ней. Он продолжил ласкать мою спину, касаясь лопаток, ребер, а я, еле сдерживая рвущиеся стоны, продолжала смотреть ему в глаза, как он и велел, и не шевелилась.

Вот подол тоже разошелся с тихим треском. Ниже, еще ниже… Я снова зажмурилась от удовольствия — и снова он остановился, удерживая пальцы между раскрытыми ягодицами. Это было невыносимо! Лихорадочно, жадно я снова нашла его зеленые, расплывавшиеся

глаза своими. Мой затуманенный взгляд распалял его — я видела, чувствовала, ощущала бедрами.

— Ты прекрасна, — шепнул он мне влажно, так, будто сам его голос мог входить в меня, доставляя наслаждение.

Я двинулась вниз, насаживаясь на его пальцы, но Келлфер не дал мне сделать этого, вместо того сорвав с меня остатки ткани. Вдруг я поняла, что он абсолютно обнажен, и принялась целовать его плечи и ключицы — везде, куда могла дотянуться. Келлфер чуть откинулся назад, но после мягко отстранил меня, снова ловя взгляд. Он продолжал ласкать мою грудь, и плечи, и поясницу, и внутреннюю сторону локтя, пока я не заскулила от желания. Я жалась к нему напряженными сосками, ожидая и моля глазами, и он приподнял меня, помогая сесть на него сверху. Он не дал мне сделать этого сразу, жестко контролируя проникновение — медленное, постепенное, сводящее с ума. Келлфер не целовал меня, но мы дышали одним воздухом, наши губы касались друг друга. Я еле сдерживалась, чтобы не закричать в голос, и он вдыхал этот рождавшийся крик, все так же не отрываясь взглядом от моих глаз.

От мысли, что он наполняет меня целиком, я все-таки застонала, и Келлфер рассмеялся глубоким, даже пугающим смехом, от которого мне захотелось больше, еще больше.

Чуть придержав меня под бедра, Келлфер удерживал теперь меня на весу, а я отчаянно цеплялась за его мускулистые плечи. Он двигался с маленькой амплитудой, не выходя, а я пыталась удержать его внутри, сжимаясь так сильно, как только могла, так мне не хотелось, чтобы наш контакт разорвался хоть на миг. Мне казалось, если он остановится, я умру.

Понимая, что вот-вот достигну пика, я схватилась за его лицо, заставляя себя держать глаза все еще открытыми — стоило мне откинуться назад, он прекращал движения, а этого я бы не перенесла — и теперь держалась за него, шепча что-то, что и сама не понимала. Кажется, я умоляла его не останавливаться.

Он взорвался за секунду до того, как все мое тело поглотил огонь, и теперь я уже поймала его рык своими ликующими губами.

51.

Грязная клетка пахла кровью. Я знала, что это моя кровь, чужая кровь, слюни и пот, моча и слезы — все мешалось в одну сложную ноту, проникавшую в меня. Меня тошнило. Я падала на пол, раня предплечья о дерево, и отстраненно смотрела, как жизнь покидает мое тело с красной густой жидкостью. Лики пар-оольских божеств равнодушно взирали свысока, не порицая и не поощряя моих страданий своими пустыми глазами без зрачков.

— Пожалуйста, — плакала я. — Келлфер, вернись за мной, пожалуйста, не бросай меня здесь!

Черный как уголь охранник наклонился к прутьям клетки и, улыбаясь, потряс перед моим лицом пульсирующим черным кольцом.

— Она сошла с ума, — сказал он своему товарищу, и оба рассмеялись противным, каркающим смехом. — Какой Келлфер? Тебе снова приснилось, что ты убежала? Не прекратишь грызть вены, я тебя накажу.

— У-у-у, — подхватил второй. — Не спи!

— Не спи, — отозвалась я, уже понимая.

Кровь продолжала струиться по рукам, наполняя клетку как ванну. Я задыхалась в ней, повторяя: «Я не понимаю по пар-оольски, я не понимаю по-пар-оольски». Теперь служители храма переговаривались на другом, не понятном мне языке, и я всматривалась в их лица сквозь багровую пелену, пытаясь найти еще какое-то несоответствие… Они были реальными, такими реальными!

Что-то шевельнулось во мне — я ощутила недовольный толчок — и я проснулась.

.

Я села с колотящимся сердцем, обеими руками обнимая живот. Келлан в ответ недовольно заворочался и еще раз ткнул ножкой, будто проверяя, что его глупая мама, наконец, проснулась. Я благодарна гладила его, сдерживая рвущиеся слезы облегчения. Тишина давила на меня, мой собственный смешок показался оглушающим.