Сделка
Шрифт:
В начале пятого я вышел из поезда на Сто пятнадцатой улице. Я перешел улицу, где несносный запах краски с завода Шверина Вильямса перемешивался непостижимым образом с одуряющим ароматом специй из многочисленных итальянских ресторанчиков. Я оказался на Кенсингтон-авеню - широкой, просторной улице, которая дала название всей общине. Этот необычный район, состоящий из четырех кварталов, был настоящим оазисом между шведским и польским районами; в нем даже была собственная церковь.
Кенсингтон - итальянский район - был единственным в Чикаго,
Первый этаж маленького трехэтажного кирпичного домика был занят бакалейной лавкой. На лестничной площадке второго этажа была единственная дверь без номера, я постучал.
– Секундочку!
– раздался крик за дверью. Женский крик. Дверь отворилась. За ней стояла стройная смуглая привлекательная девушка лет двадцати. Она была в рабочем комбинезоне, подчеркивавшем ее формы, а на голове ее была косынка, завязанная спереди узлом - в стиле тетушки Джемимы.
– Чем могу помочь?
– спросила она довольно сердито, загораживая своим стройным телом дверной проем. Прядь волос, выбивающаяся из-под платка, была мокрой от пота, а лицо местами было запачкано.
– Моя фамилия - Геллер. Я друг рядового д'Анджело.
Девушка вспыхнула. Отступив от двери, она жестом пригласила меня войти.
– Натан Геллер, конечно. Вы - друг Тони. Он нам рассказывал о вас. И в газетах мы о вас читали.
Я вошел в маленькую гостиную. Мебель была красивой, но ее было немного: пышная софа, несколько стульев, радиола... На стенах висели католические иконы.
Указав на свой комбинезон и платок, она широко улыбнулась. Ее зубы были очень белыми, а глаза - очень карими.
– Извините. Я только что с работы на Пульмане.
Я улыбнулся ей.
– Роза-штамповщица?
– Мария-электросварщица. Хотите увидеть моего брата?
Казалось, что она одновременно полна надежды и грусти.
– Конечно. Значит, он здесь?
– Да. Конечно.
– Мне показалось, что она удивлена.
– Мы же находимся рядом с общиной Роуз-ленд.
– Так называлась больница примерно в миле отсюда. Она продолжала: - Думаю, ваша компания может немного помочь Тони.
Она подошла ближе: от нее пахнуло потом - потом после хорошей, честной работы. Мне нравился ее запах. Она была, по сути, хорошеньким ребенком, и если бы я не пришел сюда выяснить кое-что о причастности ее брата к убийству, я, возможно, попросил бы ее номер телефона: до этого я никогда не встречался с электросварщицей. Или с сестрой убийцы, вспомнил я.
– Д'Анджело слегка не в себе?
– спросил я. Я никак не мог заставить себя называть его Тони - не знаю, почему.
Она стояла очень близко от меня.
– Тони был чертовски расстроен. С ним все было в порядке, когда он вернулся домой. Мы были приятно удивлены тем, что у него такое хорошее настроение, учитывая, что ему пришлось пережить. Но когда он утром увидел газету...
– Убийство Эстелл Карей?
Девушка грустно кивнула.
– Он не перестает плакать. Не говорите ему,
– Послушайте, Мария. Могу кое-что подсказать вам. В ее квартире были обнаружены письма и некоторые вещи вашего брата.
Она напряглась.
– Серьезно?
– Они еще не связали все это с... Тони. Но они сделают это. Копы и репортеры будут кружить вокруг.
– О Господи! Что же нам делать?
Я пожал плечами.
– Может, он побудет где-нибудь еще, пока все уляжется. Я не предлагаю вам спрятать его от полиции, но вы сможете уберечь его от репортеров.
Она кивнула.
– Конечно. Спасибо вам.
– Конечно. Я считаю, что вас надо предупредить. И ваших дядю и тетю, которые живут внизу. Мария снова улыбнулась. Приятная улыбка.
– Вы хорошо поступили.
Не очень-то хорошо. Я пришел сюда, чтобы посмотреть в глаза моему однополчанину и поговорить с ним об убийстве. О двух убийствах.
Но я должен был сделать это - предупредить его. И мне понравилась улыбка его сестры.
Я отведу вас к нему, - предложила Мария.
– Нет. Просто покажите мне дорогу.
– Хорошо. К тому же мне надо принять ванну.
Мне не хотелось думать о том, как она принимает ванну. У меня были другие дела.
Мария указала на коридор, куда выходили двери спален; в конце коридора была маленькая кухня, в которой теснились шкаф, стол и раковина. Слева по коридору была спальня.
– Спальня д'Анджело, - пояснила Мария. Но я обнаружил его на веранде за кухней. Там было прохладно. Д'Анджело сидел за карточным столиком повернувшись лицом к окну, и смотрел на улицу. Он раскладывал пасьянс, но не закончил этого занятия, и у него был такой вид, словно он сидел перед едой и не испытывал чувства голода.
– Привет, д'Анджело.
Он медленно повернулся и посмотрел на меня.
Его глаза ввалились, лицо осунулось, как у морских пехотинцев Первой дивизии, которых мы сменили на Острове. Измученные пугала встретили нас, когда мы сошли с корабля Хиггинса на берег. Только д'Анджело выглядел еще хуже. Он всегда был худой, как жердь, только теперь эта жердь совсем пересохла. Его глаза помертвели.
Но что-то в них ожило, когда он узнал меня.
– Геллер, - сказал он, слегка улыбнувшись. Я подошел к карточному столику и сел рядом с ним. Просто посмотрев на него, я понял, что он не убивал Эстелл. Другое дело - Монок.
– Мне очень жаль твою девушку, - произнес я.
– Черт!
– проговорил он. Его глаза были полны слез.
– Черт!
– Он потянулся к пачке "Лакиз", лежавшей на столике, вытряхнул сигарету и нервно прикурил ее от видавшей виды серебряной зажигалки "Зиппо", которую он достал из кармана своей клетчатой рубашки.
– Ты не представляешь, каково это - вернуться домой и узнать, что твоя девушка умерла, твоя чертова девушка умерла... Убита! Ее пытали...
Я ничего не сказал.
– Хочешь сигарету?
– спросил д'Анджело.