Сделка
Шрифт:
– Ни одной.
А потом я поцеловал ее, и ее язык оказался у меня во рту, ее платье с блестками развязалось, и мои губы стали ласкать ее груди; я пытался схватить то одну, то другую, но не мог поймать ни одной. Ее соски стали упругими, сладкими и твердыми, а руками я прижимал к себе ее мягкие, большие ягодицы, и мои брюки упали на пол с тихим шелестом. А потом я вошел в нее, ненавидя себя, ненавидя ее, любя ее...
Старый аргумент - спор. Он погубил нас в те дни, разумеется, когда она еще работала официанткой. Мы тогда быстро полюбили друг
Она всегда просила у меня деньги. Но не как проститутка. Не сразу после того как мы занимались любовью. Но перед тем как я уходил от нее, она всегда говорила, что ей не хватает нескольких долларов. Ей нужно было платить ренту. Ее мать была больна. Ее отчим который был машинистом, остался без работы. Если бы только я мог ей помочь...
И я помогал.
Но я был не один у нее. Однажды у нас на работе изменилось расписание, и у меня неожиданно оказался свободный вечер. Я хотел сделать ей сюрприз и поехал в ее маленькую квартирку в Норт-Сайде. Я постучал, она подошла к двери и отворила ее. Эстелл смотрела меня своими зелеными глазами, улыбаясь широкой улыбкой, и сказала:
– Нат, боюсь, у меня тут уже есть компания.
Я как дурак, простоял под этим чертовым дождем полночи, прежде чем уйти. Кем бы он ни был, он остался у нее до утра, черт его дери!
На следующий день между нами произошла сцена в "Рикетте". Она стояла за сверкающим белым прилавком и чуть не потеряла из-за меня работу.
– Как его зовут? Эстелл тихо сказала:
– Я встречаюсь с другими людьми, Нат. Я тебе никогда не говорила, что я это делаю. У меня есть другая жизнь, в которой нет тебя.
– Ты хочешь сказать, что встречаешься с другими мужчинами?
– Да, с другими мужчинами. А может, и с женщинами. И как тебе нравится, что они стали причиной нашего раздора?
Я схватил ее за руку.
– И они все дают тебе деньги?
Она улыбнулась мне ненавистной, самодовольной улыбкой, показав крупные зубы.
– Только когда я прошу их об этом.
Теперь, десятью годами позже, я вновь был с ней в постели, точнее, на застеленной кровати. Это было неистовое сумасшедшее соитие. Я был без брюк, но в ботинках, рубашке и галстуке. Ее платье скрутилось и вертелось у нее на талии, а ее трусики болтались у нее на ноге. Я себе представляю, на кого мы были похожи.
Я отодвинулся в сторону, испытывая смущение и чувство стыда. Я не мог смотреть на нее. Я не мог смотреть на себя.
– Извини, - сказал я.
– Извини.
Эстелл трогала мое плечо. Я хотел стряхнуть ее руку, но не смог. Я хотел попросить, чтобы она вообще не трогала меня, но не смог.
– Все в порядке, Нат. Я этого хотела.
– Но ты же девушка Ники Дина.
– Я - своя собственная девушка, дорогой. О Ники не стоит даже и говорить. Он в Голливуде
Я посмотрел на нее.
– Что ты имеешь в виду, говоря "нас обоих"? Она пожала плечами, мимолетно улыбнувшись мне.
– Меня и свою жену.
– Я и не знал, что он женат.
– Он и сам про это забывает время от времени. Она - маленькая, хорошенькая танцовщица из кордебалета; он женился на ней в начале двадцатых. Она все еще очень мила, хотя, конечно, постарела. И немного болезненна.
В ее голосе не было ревности.
– Ты не возражаешь, если мы оденемся?
– спросил я.
– Возражаю, - ответила она, стягивая с себя чулки. Красавица-блондинка была просто пустым местом по сравнению с ней.
– Я хочу, чтобы ты разделся, и я сделаю то же самое, а потом мы залезем под эти прохладные простыни, выключим свет, обнимемся, поболтаем и посмотрим, что из этого получится.
Я посмотрел на ее хорошенькое озорное лицо, пытаясь понять, как за этой миловидной внешностью может крыться холодное, циничное сердце, но я не смог разглядеть этого сердца.
Я лишь смог улыбнуться ей в ответ и сидеть, пока она сняла с меня галстук, рубашку, и вскоре наши два холодных тела оказались между холодных простыней в темной незнакомой комнате.
Я подумал о Салли: не очень ли подло я поступаю по отношению к ней. Конечно, возможно, я и был сволочью, допускаю, что так оно и было, но Салли уехала из города этим утром, еще до моего приезда. Она в эту минуту летела ночным самолетом в Калифорнию, паря в том самом небе, с которого я спустился совсем недавно. В кровати она оставила записку с благодарностью, сказав, что вернется в Чикаго через месяц и постарается тогда со мной встретиться. Это "постарается" озадачило меня. Но вот ведь черт - Салли была лишь сладким воспоминанием: у нас не было будущего.
Точно так же у меня не было будущего с тем воспоминанием, которое я сейчас держал в своих объятиях. Как и Салли, Эстелл была в моем прошлом. Но поскольку в моей нынешней жизни никого не было, прошлое все же было лучше, чем ничего. Пусть будущее само о себе позаботится.
– Тебе даже не интересно, почему я пришел?
– спросил я Эстелл.
– Конечно, для того, чтобы увидеть меня.
– Это правда. Но я пришел к тебе по одному делу. Я работаю.
Она отстранилась от меня.
– Ты хочешь сказать, тебе за это заплатили? Ах, Нат Геллер, ты маленькая проститутка.
– Ты точно попала в цель, даже точнее, чем ты думаешь, - сказал я ей.
– Я здесь с поручением. Меня послал Вилли Биофф.
Эстелл приподнялась, чтобы посмотреть на меня, улыбаясь во весь рот, и ее зеленые глаза широко открылись от удивления. Она явно была потрясена.
– Но ты же ненавидишь этого маленького сводника! Я же помню, что ты арестовывал его...
– Ты помнишь это?
– Конечно! Ты произносил целые речи о том, как он издевался над женщинами. Ты был просто рыцарем в сверкающих доспехах в то время.