Сделка
Шрифт:
Потом мы повернули на главную улицу.
– Что это за улица?
– спросил я.
– Бульвар Заходящего солнца. Вскоре он снизошел до того, что сообщил мне, что мы находимся на улице Стрип, где сверкали своими огнями кафе "Трокадеро", "Сирое", "Микамбо". Многие здания на этой улице были белыми с зелеными ставнями. В них находились маленькие магазинчики, витрины которых красовались образцами от кутюр, антиком и прочей дребеденью с французскими названиями. Впрочем, даже само звучание всех этих иноземных слов говорило о том, что вся эта чепуха дорого стоит. А окна ресторанчиков были загорожены ставнями, защищающими посетителей от солнца
Голливуд оказался именно таким странным местом, как я и предполагал. Позднее, в этот же день и уже в другом такси, я побывал на небольшой киностудии. Парни в кожаных штанах и солнечных очках, девицы в брюках, солнечных очках и ярких косынках, защищающих их прически, стояли там возле стойки, где продавали хот-доги - бутерброды с горячими сосисками. Они флиртовали или болтали о магазинах, а может, и то, и другое. И сама стойка, разумеется, была сделана в виде большого бутерброда с сосиской. Гигантизм был везде: дома в форме рыбины, или щенка, или мороженого в стаканчике перемешивались с огромными замками из папье-маше. Это все напоминало мне Всемирную выставку тридцать третьего года, но было еще круче. Люди ели прямо в машинах.
Но пока что я ехал по спирали, огибающей основание Беверли-Хиллз. За заборами, на грязноватой зеленой траве стояли шикарные особняки - двух-, трехэтажные, покрытые белой и желтой испанской штукатуркой или построенные из красного и белого английского кирпича. В богатых северных пригородах Чикаго не было ничего подобного.
– Это дом Роберта Монтгомери, - сказал таксист, затаив дыхание и притормозив, прежде чем въехать на частную дорогу.
– И что?
– спросил я незаинтересованно. В конце концов, что это значило для меня? Лишь еще один двухэтажный "сельский домик" в колониальном стиле с белыми рамами и из белого кирпича, окруженный садом. И дом, и сад примостились на склоне горы. На их фоне виднелась еще одна гора. Черт, да таких домишек в Чикаго - каждый третий.
Мы проехали по извивающейся дорожке вверх по наклонному газону. Множество деревьев, но ни одной пальмы. Было ясно, что у этого Монтгомери водились деньжата и он не боялся их тратить. Было ясно и то, что этот парень скорее предпочтет не жить в Голливуде, чем превращать это место еще в один уголок Новой Англии.
Я вышел из такси и вручил водителю купюру в десять баксов.
– Храните ее.
– Спасибо, - ответил он.
– Вы что, знаете Роберта Монтгомери?
– Нас с ним водой не разольешь.
– Я тоже актер, - серьезно произнес водитель.
– Как и все мы, - ответил я ему и, повернувшись, пошел по тропинке.
Я постучал в блестящую белую дверь. Вскоре она распахнулась, и передо мной предстала маленькая, привлекательная женщина лет тридцати. У нее были светло-каштановые, волосы и приятная улыбка. Говоря со мной, она расправила свое бело-голубое ситцевое платье.
– Вы, очевидно, мистер Геллер, - заявила она. Я держал свою шляпу в руках. Единственное, о чем я мог думать, - так это о том, что я не почистил зубы после чертового шестнадцатичасового перелета.
– Да, это я, - проговорил я, дивясь своей сообразительности.
– А я - миссис Монтгомери, - сообщила женщина.
Да я и не думал, что передо мной - служанка.
– Рад видеть вас, мэм, - вымолвил я. Она протянула мне руку, и я пожал ее. Ее кожа была нежной и прохладной, и я скорее не пожал, а просто подержал ее руку.
– Проходите, пожалуйста, - пригласила
Стены в холле были обшиты сосной и везде чувствовался запах хвои. Это напоминало мне запах лосьона Пеглера, который мне нравился до того, как я встретил Пеглера. Миссис Монтгомери остановилась перед изысканной картиной в раме, которая была здесь совершенно не к месту. На картине была изображена группа болванов явно королевского вида, сидевших в карете.
– Эта картина - специальный приз, - объяснила хозяйка.
– Мы были в Англии во время Серебряного юбилея и это копия юбилейного портрета с автографами. Картина была написана Маннингсом.
– Маннингс. Ну да.
– Да. Это королева Мария и король Георг V по пути в Эскот. Еще в карете сидят принц Уэльский и его брат, которые, разумеется, впоследствии стали королем Эдуардом VII и королем Георгом VI.
– Да, конечно.
Лестница плавно поворачивала налево. С левой стороны была светлая столовая, в которой стояла темная мебель из красного дерева американского производства. Стены были оклеены обоями, на которых были изображены сцены Американской революции: голубые жилеты весело сражаются с белыми жилетами. Мне кажется, я знаю, чьими пращурами стали королева Мария и король Георг V. За окном, расположенным в нише, рядом с прозрачными занавесками из желтой ткани, стоял маленький овальный столик. А за маленьким овальным столиком сидел Роберт Монтгомери. Он читал "Дейли вэрайети". Перед ним стояла чашка кофе.
– Мистер Геллер уже здесь, Боб, - сказала миссис Монтгомери. Монтгомери поднялся и улыбнулся мне. Это была та самая изысканная улыбка, которую я видел во множестве легких комедий. Но это была и изысканная улыбка убийцы из фильма "Ночь Должна прийти".
Он был сложен примерно как я, около шести футов роста, весил около ста семидесяти фунтов. На нем был наряд, состоявший из белой рубашки и просторных коричневых брюк. Как и мне, ему было тридцать с небольшим. У него были голубые глаза и каштановые волосы. Нельзя сказать, чтобы он был ошеломляюще красив, точнее, у него было одно из тех лиц, которые кажутся одновременно и мягкими, и сильными. Но вы сразу ощущали, что находитесь в обществе человека необыкновенного.
Мы пожали друг другу руки. Его рукопожатие было сильным и уверенным. Против ожидания, его ладони не были изнеженными, как у всех кинозвезд. Я понял, что этот человек еще в недавнем прошлом занимался физическом трудом.
– Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне, - пригласил он меня, указывая рукой на стул, стоящий возле столика.
Он сел, и я сел.
– Мы ждали вас к завтраку. Французские тосты вас устроят? Апельсиновый сок и кофе?
– Конечно. Очень любезно с вашей стороны. Боб сложил газету и положил ее сбоку от себя. Теперь перед ним осталась лишь чашка кофе - он в самом деле не завтракал, ожидал меня.
– Я знал, когда вы приедете, - сказал он, пожимая плечами и слегка улыбаясь.
– И я знаю, каково это - летать на самолете. Вы кое-как перекусили в кафетерии и все. И вместо того чтобы поспать в дороге, вы страшно измучились, не так ли?
Так и было. Я этого даже не заметил, но я чертовски устал.
– Думаю, я и вправду устал, - проговорил я.
– Вы можете немного отдохнуть, пока вы здесь. Оставайтесь у нас хотя бы на вечер. Я заказал вам номер в отеле "Рузвельт".
– Да, я так и понял. Спасибо.