Сделка

Черногорская Ксения

Сначала мы свернули на небольшую дорогу и подъехали к сторожке, рядом с которой дальнейший путь перекрывал шлагбаум. Влад мигнул фарами, и скрытый в будке охранник поднял его, пропуская дальше.

А дальше дорога пролегала меж рядов шикарных коттеджей. Двухэтажные, трёхэтажные, с покрытыми черепицей башнями и остроконечными шпилями, открытыми верандами и эркерами, статуями и элегантными уличными фонарями, подсвеченные огнями и частично скрытые за аккуратно подстриженными деревьями — каждый из них откровенно рассказывал о богатстве владельцев, об их крупных заработках, не сопоставимых с обычными зарплатами, о швейцарских банковских счетах, о французских ривьерах и горнолыжных

курортах, об островах посреди тёплых океанов, с пальмами, яхтами и ресторанами. Некоторые дома выглядели безвкусно и напоминали какие-то роскошные бараки с нелепыми конусовидными надстройками и маленькими окнами в огромных стенах. Другие поражали воображение прекрасной и удивительной архитектурой, но в большинстве своём это были просто симпатичные и ухоженные дома богатых людей.

И около одного из них мы остановились.

5

В этом ночном саду, среди аккуратных газонов и клумб, среди подстриженных деревьев, чёрных в ночи и серебристых в свете уличных фонарей, нужно было томно вздыхать и словно бы нехотя подставлять руку для поцелуя. А не озираться по сторонам, обнимая себя и стуча зубами от холода.

По ступенькам этой лестницы в дом, с пролётом в виде выложенной камнем площадки, нужно было подниматься с приподнятым подбородком, чинно придерживая пальчиками подол. А не трепетать от волнения и сутулиться, чмокая мокрыми поношенными сапогами.

Я казалась себе нелепой заплаткой из дермантина на шикарном вечернем платье. Приблудной облезлой кошкой, которую приютил на ночь какой-то чудаковатый нувориш. Уличной оборванкой, каким-то образом попавшей в VIP ложу на театральной премьере.

Но Влад, надо отдать ему должное, не вёл себя, как смилостивийшийся над плебейкой патриций. Нет, он был радушен и тих.

Мы поднялись к огромной красивой двери — настоящему произведению искусства и он, позвякивая связкой ключей, отпер её. Из проёма пахнуло теплом и уютом, несмотря на то, что он был пуст.

Мы разулись в небольшой прихожей, прошли в темноту дома и Влад включил освещение.

Я остолбенела от света, красоты и пространства. Четырёхметровый потолок, серые стены, хайтек и минимализм, современная техника, изящные линии чёрно-белого декора, множество ламп и минимум мебели — всё было для меня совершенно недоступным в обычной жизни. Я не могла бы ни сделать такой ремонт, ни купить эти предметы, ни даже придумать подобный интерьер. Здесь работали профессионалы и то, что они сотворили было суперсовременным домом элитного холостяка.

В доме не было ни намёка на женское присутствие. При этом везде царил порядок и ненавязчиво пахло каким-то безумно приятным ягодным ароматизатором.

— Располагайся пока здесь, — сказал Влад, — Вон, хочешь за барной стойкой пока посиди. Сейчас поищу тебе подходящие вещи и приду.

— Хорошо, — тихо сказала я и послушно села на высокий барный стул с изогнутой назад спинкой.

На вытянутом столике стояли кристалльно-чистые бокалы и лежала металлическая сетчатая корзина со свежими фруктами. Груши, бананы, мандарины, киви, виноград.

Я оглядывала этот первый этаж-студию и видела двери в другие комнаты. В комнате-нише, где я находилась, на серо-белой стене висела огромная, полтора на три метра, плазменная панель. Рядом на небольшом столике лежали пульт и какая-то стильно оформленная жёлто-белая книжка. Напротив панели и позади барной стойки, за которой я сидела, располагался глубокий и мягкий диван из чёрной кожи, а справа от меня было углубление для серо-металлической кухни, которая занимала заднюю стену. Белый пол из неведомого мне материала, был мягким

и тёплым, покрытым изящными чёрными линиями, завивающимися в полукольца и кольца разной величины. На стенах и небольших перегородках, обозначающих ниши, тоже были чёрные линии, но за некоторыми исключениями — прямыми. Здесь царили белый, серый, чёрный и металлик и лишь принесённые сюда предметы были иных цветов.

Я никогда не бывала в таких домах и совершенно не понимала, как теперь себя вести. Страх ушёл, уступив место растерянности и нарастающему удивлению. Зачем ему я? Почему он решил мне помочь? Почему не боится, что я что-нибудь украду и сбегу? Он же меня совсем не знает. Я могу оказаться кем-угодно — сбежавшей проституткой, наркоманкой, аферисткой. Какой смысл ему мне помогать? Зачем предоставлять мне кров? Ведь очевидно же, что я из другого общественного слоя и вряд ли хоть сколько-нибудь привлекательна для него. Тем более в таком виде. Да на него наверное богатенькие красотки вешаются. Я-то ему зачем?

— Слушай, — сказал Влад, спустившийся со второго этажа, — я не уверен, что это тебе подойдёт, поэтому притащил побольше. Посмотри, может тебе что-нибудь более-менее подойдёт.

Одну руку он держал полусогнутой. На ней слоями лежала разнообразная одежда. Другой он её придерживал. Прошёл к дивану и сгрузил всё на чёрную кожаную поверхность.

— У нас с тобой очень разные размеры, — ухмыльнулся он, взглянув на меня.

Да, это было очевидно. Хрупкая и худенькая я рядом с этим огромным широкоплечим парнем казалась себе ещё более мелкой, несмотря на то, что мой рост — выше среднего. Но в его штанину я наверное могла влезть двумя ногами, а в его костюме просто бы утонула.

— Что ты там притихла? — улыбнувшись, спросил он. — Иди сюда, выбирай в чём будешь по дому ходить, в чём спать. Душевая, — он указал на дверь напротив кухонной ниши, — там. Я пока пойду тоже переоденусь.

— Хорошо, — снова сказала я, вылезая из-за барной стойки. Оглянувшись, я увидела на стуле мокрое пятно и принялась вытирать его ладонью.

— Да забей, — рассмеялся Влад. — Горничная утром всё протрёт.

"Горничная"… Офигеть можно… "Горничная"…

Глядя на меня, Влад добродушно хмыкнул и опять ушёл на второй этаж, поднявшись по металлической винтовой лестнице рядом с прихожей. После того, как затихли его шаги, я принялась перебирать одежду, что он принёс. Какие-то огромные футболки, немерянный белоснежный халат с поясом, плотные рубашки в английскую клетку, спортивные шорты, казавшиеся мне штанами-шароварами — всё было просто гигантским, но зато тёплым и сухим.

Я взяла несколько вещей и пошла к двери, за которой, как он сказал, была "душевая".

Открыв её и включив свет, я обомлела. Эта душевая была чуть меньше комнаты, в которой я жила. Я никогда не видела трёхметровой ванны в полу у стены, не заходила в душевую кабинку размером с две телефонные будки и отделанную по высшему классу и не наблюдала в ванных комнатах деревья. А тут из громадной кадки росла пальма со стволом толщиной в мою руку. Её листья давали нехилую такую тень в дальнем углу рядом с ванной. Напротив рукомойника висело огромное зеркало. Я включила воду — заиграла музыка и я с перепугу отпрянула назад. Музыка была приятной и тихой, но я совершенно не ожидала ничего подобного. Вымыв с ароматным лавандовым мылом руки, я выключила воду и музыка умолкла. Я снова повернула кран — заиграла другая мелодия. Чем больше был напор, тем громче играла музыка. Немного побаловавшись, я оставила воду включённой, потому что мне понравилась композиция. Что-то приятно-джазовое, расслабляющее и успокаивающее. Совсем небольшой напор, просто чтобы уютнее было.