Сделка

Черногорская Ксения

Дверь звякнула колокольчиком. В магазине неприятно пахло лежалой колбасой и какой-то смесью перегара с грязной тряпкой, которой тут, судя по всему, мыли полы.

Убрав мокрые волосы с лица, спросила дородную сонную продавщицу, что это за город. Недовольно воззрившись на меня щёлочками глаз, она нехотя ответила мне. Я вздохнула. До дома был час езды, не меньше. Спросила у неё сколько времени. Она ответила, что без пятнадцати час.

В этот момент снова зазвенел колокольчик, в магазин ввалился какой-то громкий забулдыга, следом компания из трёх поддатых молодых людей и я поспешила выйти.

Нужно было как-то

обдумать сложившееся положение и найти выход, но в голову ничего путного не шло. Мне не на что было ехать домой, мне негде было переночевать, а на улице было дождливо и, судя по всему, опасно. Это всё, что я понимала. Помню, как пожалела о том, что просто вышла из машины, не поговорив. Но этот холёный парень перестал быть потенциально опасным для меня именно тогда, когда высадил и уехал. Именно тогда я поняла, что он просто искренне мне помог. Если бы он хотел причинить мне вред, он бы это сделал. Учитывая то, что я вырубилась, у него были все возможности. Но он просто подвёз меня до города. Помню, как думая обо всём этом, разозлилась. На себя, на него… за то, что он уехал, оставив меня там одну. Будто бы он был причиной моих бед. Понимала при этом, как это нелепо, но ничего не могла с собой поделать. Злилась от отчаяния. Отовсюду веяло безысходностью, беспросветностью, унылым подобием жизни, а я здесь к тому же не была своей.

Просто сменились акценты. Просто в машине я боялась незнакомца больше, чем улицы, а теперь я боялась улицы, понимая, что бояться незнакомца мне незачем. Наверное подспудно я ждала от него большего и злилась ещё и из-за разочарованиях в собственных же надеждах. Думала, что он подвезёт меня до дома, хотя об этом не было и речи. Да и потом, ну разве не чудо вообще, что этот мажор на крутой иномарке вообще подбросил меня сюда, а не оставил на шоссе? Я запоздало преисполнилась благодарности, но злиться не перестала.

Мне ничего не оставалось делать, как снова искать сердобольного водителя, который смог бы отвезти меня домой. Бесплатно. За красивые глаза. Просто потому, что у него доброе сердце.

Ещё можно было пойти поискать полицейский участок, тогда полиция ещё называлась милицией. Заявить о пропаже сумки. Узнать телефон диспетчерской, указать номер автобуса и время маршрута. А потом просидеть в зале ожидания до утра, дрожа от страха и холода. Дальше зайцем на электричке сначала в Москву, на площадь трёх вокзалов, потом домой. Напрямую ходили только автобусы, а бесплатно они не повезут. Но я решила начать со спящих в машинах водителей, что ждали у станции запоздалых клиентов.

Я ёжилась от пронизывающего холода, куталась в насквозь промокшую куртку, стучалась в окна старых замызганных автомобилей, объясняла ситуацию и просила подбросить до дома. Иногда мне сочувствовали перед тем, как отказать, иногда отказывали резко, но результат был один — бесплатно меня никто везти не хотел.

И тут я увидела, что один из вышедших из магазина парней идёт ко мне. Увидела его сальный взгляд, хулиганскую, вызывающую улыбку, услышала, что он что-то крикнул своим друзьям по поводу меня и они направились следом за ним.

Стало совсем страшно. Оглядевшись по сторонам, я попятилась и спряталась за одной из машин, где подрёмывал какой-то грузный мужик. Постучала в окно. Посмотрела поверх машины на компанию молодых людей. Они приближались ко мне и дождь их совершенно не смущал.

— Что

надо? — глухо донеслось из салона.

Водитель не счёл нужным даже опустить стекло.

— Слышь, цыпа! — донеслось до меня совсем рядом. — А ты тут, чё, потерялась или чё?

Голос был резким. Неприятно озорным. Стало понятно, что теперь я — цель и так просто от меня не отстанут. Всё во мне наполнилось отчаянием и нарастающей паникой, чувством, что я влипла.

Я стремительно пошла по дороге вдоль ряда машин, надеясь на то, что кто-нибудь из водителей поможет мне. Дождь лил сильнее. В какой-то момент я провалилась ногой в глубокую выбоину и в сапог попала вода.

— Да погоди ты! — послышался голос другого парня. — Иди сюда!

Сердце колотилось в груди, я дрожала от страха и холода и, кутаясь в куртку, судорожно пыталась сообразить, что же мне делать, куда бежать. Вокруг этой станции была только тьма. Где-то вдалеке за пустырями светились редкие огни фонарей и виднелись то ли гаражи, то ли какие-то хозяйственные постройки. А со стороны освещённой станции ко мне приближались настроенные пошалить молодые люди, один из которых зачем-то стянул с себя футболку и шёл полуголым.

И тут я увидела знакомый чёрный автомобиль. Он стоял поодаль, у не работающего фонаря. Увидела потому, что зажглись фары. Тут же я осекла себя — мало ли чёрных иномарок? Это не мог быть он, он же уехал. Но это был он.

Машина медленно тронулась вперёд, подъехала ближе и из неё вышел знакомый мне парень в тёмно-синем костюме. Высокий, широкоплечий, большой. От него веяло уверенностью в себе. Раскрыл зонт и направился ко мне навстречу.

Парни почти нагнали меня, но тут они замедлили шаг. В сравнении с молодым человеком, который вышел с зонтом меня встретить, они казались маленькими, тощими и нестрашными. Он действительно внушал уважение одним своим видом. Суровый, крепкий, решительный, спокойно-напряжённый. Эдакая пружина, лучше не трогай.

— Ты чего так долго? — ласково, но довольно громко, чтобы они слышали, спросил он меня и приобнял, спрятав под зонт. — Совсем вымокла, глупышка.

Я едва не расплакалась, услышав это "глупышка". И как только он закрыл меня рукой, мой страх исчез, сменился чувством безопасности. Какой-то всеобъемлющей, абсолютной безопасности.

У машины я оглянулась. Парни остались стоять поодаль, тихо переговариваясь промеж собой.

Он открыл передо мной дверь и, трясясь от холода, я села в машину. Я была насквозь мокрой и уже свыклась с мыслью, что простужусь. Обнимая себя за плечи, я сидела в мокрой одежде на дорогой коже переднего пассажирского сиденья, тряслась мелкой дрожью и старалась не стучать зубами.

Он сел рядом, захлопнул дверь и включил зажигание. Затем дал по газам и, проехав мимо преследовавших меня молодых людей, увёз меня прочь.

3

Мы отъехали совсем немного и он остановил машину у обочины. Повернулся ко мне и, внимательно глядя в глаза, спросил:

— Как тебя зовут?

В салоне было тихо, только дождь шумел мелкими каплями по лобовому стеклу. Красиво и уютно светилась синим, красным и белым приборная панель. Отчего-то мне стало комфортно из-за его перехода на "ты". Наверное потому, что степень его участия в моей судьбе стала чем-то большим, чем просто "оказал услугу".