Сделка-only

Беж Рина

В голове быстро-быстро начинают складываться и правильно расставляться многие события, которые в прошлом казались странными.

– Так нравится, что ничего не рассказывала мне про его встречи с Марковой? Знала, но молчала? – приподнимаю руку, тыкая в нее пальцем. – Точно! Ты знала и даже несколько раз прикрывала его по вечерам. Ай-ай-ай, какая ты херовая подруга, Валя.

Добиваю, глядя в глаза.

– Да! Прикрывала, потому что люблю! Слышишь? Люблю! – выкрикивает она, топая ногой.

– Даже так?

Честно, на секунду теряюсь, а в следующую –

мне становится ее жаль. Да, именно ее, не себя, потому что во мне всё доброе и светлое, что Игнатов вызывал еще пару дней назад, погибло вместе с нашим малышом. И пусть врач называла его плодом, я чувствовала иначе.

– Только так! – совсем недавно казавшаяся милой, теперь улыбка Синюхиной смахивает на откровенный злобный оскал. – А ты – слепая овца, которой мозги пудрить одно удовольствие, потому что она ничего не замечает. Дура ты тупая, Вера. Впрочем, так тебе и надо. Не его ты уровня, детка. Он таких только использует, а потом бросает и забывает. Ясно тебе?

– Ух! – выдыхаю, не скрывая усмешки, и закидываю ногу на ногу.

Меня помоями поливают, а я себя при этом королевой чувствую, потому что все робкие взгляды Синюхиной становятся понятны, как и ее огромное желание со мной дружить и делиться печалями в личной жизни.

– Ну? Нравится тебе ощущать себя использованной тряпкой, Орлова? Здорово? Я вот кайфую, глядя на тебя, всю такую идеальную брошенку.

Серые глаза секретарши Ивана ядовито сверкают.

– Ва-а-альк, а, Ва-а-альк, – тяну, наслаждаясь, как ее перекашивает. Помню же, что ее бесит собственное имя в таком исполнении. – Тебя Ванюша поматросил и бросил, да? Сколько раз на рабочем столе раскладывал? Один? – делаю паузу. – Два? И все? Больше не захотел? Точно, – щелкаю пальцами, отвечая самой себе и подмечая сжимающиеся кулачки секретарши бывшего. – Это еще до меня было, правильно? В первый год. Когда он только-только устроился на работу. Я его раз за разом отшивала, а ты стелилась и норовила утешить. Вот он и воспользовался тобой… как одноразовым носовым платком.

– Ссука! – выплевывает бывшая подружка.

– Зато не шлюха-секретутка, – парирую в ответ.

Условный стук по косяку двери, заставляет нас обеих замолчать и вспомнить о главном – мы вообще-то на работе.

– Привет, девчонки, – весело выдает Михайлов, вваливаясь в мою комнатушку. – Обед уже если что начался. Вер, ты идешь? А то я заждался.

– Э-э, – одну секунду хлопаю глазами, а затем, подхватываю сумочку, – конечно, иду Дим. Совсем заработалась, – после бросаю взгляд на Синюхину и киваю ей на коробку, стоящую на подоконнике. – Валентина Игоревна, вон там добро вашего шефа. Забирайте и на выход, а то мы опаздываем.

Глава 15

– Ты где такую прелесть откопала? – смеется Михайлов, когда мы спускаемся вниз.

– Ты о чем? – после познавательной беседы с Валюшей никак не могу переключиться.

– Про сюрприз для Игнатова-младшего. Коробку-то в специальном магазине выбирала, чтобы заценил сохатый?

–

А-а-а, не-е-ет, – тяну, потирая кончик носа. Надеюсь, это к пьянке, а не к тому, что мне по нему прилетит, – это знакомая по блату подогнала, когда узнала, для чего требуется. Кстати, у нее там еще куча вариантов на все случаи жизни имеется. Так что, если понадобится – обращайся, познакомлю.

Подмигиваю, наблюдая, как в нашу кабину, остановившуюся на третьем этаже, набивается народ.

– Спасибо, Вер, буду иметь ввиду.

На полном серьезе заявляет Димка, чем обращает на себя внимание. Поднимаю взгляд и смеюсь, заметив веселые искорки в его глазах.

– А ты, кстати, с какой радости решил меня перед обедом навестить? – уточняю, когда мы в толпе таких же голодных служащих, как и сами, вываливаемся из лифта в фойе первого этажа. – Мы ж не договаривались. Или я запамятовала?

– Не поверишь, проходил мимо, – начинает этот балагур, закатывая глаза, но тут же становится серьезным, потому что нам навстречу двигается никто иной, как сам Игнатов-старший.

Здороваемся с главным руководством практически хором и дружненько начинаем его обтекать, но Сергей Сергеевич не позволяет.

– Вера Владимировна, уделите мне минутку, – произносит он утвердительно. Да так, что спорить и напоминать о законном обеденном перерыве желания не возникает.

Давящая аура, уверенность и напор в каждом движении и жесте, и высокомерие в зеленых, как у сына глазах.

Надо, так надо. Да мне и не сложно.

Пожимаю плечом, перекладываю сумочку из одной руки в другую и отхожу на несколько метров в сторону от основной толпы, куда указывает генеральный директор.

– Слушаю Вас, – произношу ровно, стряхнув с лацкана бирюзового костюма-двойки с коротким рукавом невидимую пылинку.

Игнатов-старший с минуту смотрит в упор и молчит.

Препарирует? Расчленяет? Пытается продавить?

Не знаю. Да мне и пофиг. Я расправляю плечи и вскидываю подбородок, открыто встречая его тяжелый взгляд.

Не собираюсь сутулиться, втягивать шею или как-то иначе демонстрировать уязвимость. Я не сделала ничего предосудительного, чтобы мне было стыдно. Даже вечер им не сорвала, хотя вполне могла это провернуть.

Упс! Забыла.

За меня же это сделал кое-кто другой. Арский – красавчик! Непременно пожму ему руку, когда увижу.

Уверена, он исполнил свою партию в лучшем виде, и Ванюшка заграницу поехал, сияя фонарями. Даже обидно, что я не смогла их оценить. Потешить самолюбие было бы здорово.

– Вера Владимировна, – еще раз повторяет мое имя-отчество Игнатов старший, закончив игру в молчанку. – У меня к Вам будет серьезный разговор. Зайдите ко мне в кабинет, когда вернетесь с обеда. Я предупрежу секретаря.

– Хорошо, Сергей Сергеевич, зайду, – отвечаю ему в тон, не позволяя ни одной эмоции промелькнуть на лице.

Я спокойна. Я бесстрастна. Я круче всех его тараканов вместе взятых.

– До встречи.

Кивком, гендиректор дает мне царское позволение удалиться.