Сделка кобры

Зан Тимоти

Бригадир-инструктор перехватил их у самой двери.

– Куда путь держите, ребята? – поинтересовался он подозрительно. – Выходить следует вон через ту…

– Товарищу моему плохо, – оборвал его Дауло. – Где он может передохнуть?

Бригадир отпрянул, а Дауло, воспользовавшись его секундным замешательством, шагнул через порог, по-прежнему держа Акима под руку. Они оказались в коридоре, в дальнем конце которого находилась ещё одна дверь. Посередине коридора Дауло увидел что-то вроде дивана; на него он и посадил побледневшего Акима.

Минуты

две оба молчали. Аким сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, дождался, пока уймется дрожь в пальцах, потом осторожно встал и, шагнув к висящему на противоположной стене зеркалу, внимательно вгляделся в свое лицо. Только после этого он посмотрел на Дауло.

– Ты действительно ничего не почувствовал? – настойчиво повторил он свой вопрос.

Дауло недоуменно развел руками.

– Никак не пойму, что ты имеешь в виду? Аким снова повернулся к зеркалу и посмотрелся в него.

– Я почувствовал, будь оно все проклято, я почувствовал измену. Не могу выразить это ощущение другим словом, я почувствовал измену. Что-то здесь нечисто, в Мангусе этом…

«Ага, проняло-таки?» – подумал Дауло с некоторой долей злорадства. Аким, похоже, начинал утрачивать безразличие к делишкам Мангуса, и теперь Дауло следовало подогреть просыпающийся в нем интерес.

– Прости, но я не понимаю, – сказал Дауло извиняющимся тоном. – Хотя чутью твоему я доверяю, – добавил он.

Аким метнул в него зловещий взгляд.

– К дьяволу чутье. Здесь творится что-то нехорошее; и я не я буду, если не выясню, что именно.

С этими словами он двинулся к-двери.

– Хочешь вернуться? – вкрадчиво спросил Дауло. – Я хочу сказать, после всего того, что с тобой случилось…

– Я в полном порядке, – процедил Аким сквозь зубы. – Если кто спросит, что со мной было, скажешь, живот прихватило… мол, съел что-нибудь не то за завтраком. Усек?

Бригадир ждал их у двери. Аким напустил на себя смущенный вид, а Дауло объяснил начальнику, что стряслось с его другом. Инструктор, вполне удовлетворенный объяснением, – так во всяком случае показалось Дауло – проводил молодых людей к их рабочим местам. Усевшись за верстаком, Дауло попытался ощутить или хотя бы представить себе описанное Акимом чуйство.

Ничего не получилось.

***

Дауло стоял у окна.

Такого необычного заката ему ещё никогда не доводилось наблюдать. Заходящее солнце, невидимое за высокой внешней стеной Мангуса, все же посылало вверх лучи, которые, проникая сквозь мерцающий сетчатый купол, разбрасывали вокруг причудливые разноцветные сполохи.

– Интересно, защищает эта штуковина от дождя?

– Наверняка, – буркнул Аким. – Иначе на кой черт она вообще здесь нужна?

«Чтобы люди Джин ничего не смогли разглядеть», – подумал Дауло, но Акиму он этого, конечно, не сказал.

– Тебя по-прежнему беспокоит то, что случилось в цеху? – спросил он, не спуская глаз с купола.

– А тебя не беспокоило

бы? – огрызнулся Аким. – Я вел себя на людях глупо, как дурак… сам не знаю, почему так случилось.

Дауло поджал губы.

– Может, это воздействие какого-нибудь химического препарата, который они используют в производствснном процессе? – предположил он. – Ну, скажем, какое-то его количество остается на монтажных платах после их изготовления, и он испаряется?

– Тогда почему никто другой, кроме меня, не среагировал на эти испарения? А когда мы вернулись, я уже не ощущал ничего подобного.

Дауло почесал подбородок.

– Ну, тогда, может быть, они хотели каким-то образом достать меня, а ты попался случайно.

– Опять твоя навязчивая идея насчет того, что Мангус не желает принимать у себя сельских жителей?

– Но ведь в этом есть логика, согласись, – Дауло повернулся лицом к Акиму. – Направили в меня струю какого-то наркотического газа, который вызывает ощущение страха – я пугаюсь и сам бегу отсюда.

– Я не чувствовал страха.

– Возможно, ты просто храбрее меня. Они попали не в ту цель, которую намеревались поразить, а когда поняли, что ошиблись, перекрыли подачу газа.

Аким покачал головой.

– Чушь. Ты слишком все усложняешь. Зачем такие ухищрения на заводе по производству телефонов?

– А ты уверен, что мы монтируем платы для телефонов?

Аким наморщил лоб.

– Для чего же еще? Дауло сделал глубокий вдох.

– Для оружия, например. Возможно, мы собираем комплектующие части для боевых ракет.

Он ожидал услышать от Акима недоверчивое фырканье или издевку. Но тот продолжал спокойно смотреть на него.

– А почему, – спросил он тихо, – у тебя сложилось такое впечатление?

Сердце у Дауло екнуло. Он знает, пронеслась в голове у него ужасная мысль – Шани заодно с Мангусом – города и в самом деле готовятся к войне против деревень. Но отступать было поздно.

– Ходят слухи, – бросил он небрежно. – Крупицы информации, собранные воедино в течение долгих месяцев.

– Равно как и намеки со стороны авентинской шпионки? – быстро проговорил Аким.

Несколько мгновений молодые люди сверлили друг друга взглядами.

– Вы балансируете на грани государственной измены, Дауло Сэммон, – произнес Аким официальным тоном. – Вы и вся ваша семья.

– Семья Сэммонов верна Квазаме, – с достоинством ответил Дауло. – Всей Квазаме.

– А я, горожанин, стало быть, нет? – глаза Акима полыхнули гневом. – Знаете, что я скажу вам, Дауло Сэммон: вы просто думаете, что любите Квазаму, но ваша верность не идет ни в какое сравнение с моей. Мы, следователи Шани, получили такие воспитание и подготовку, которые требуют от нас самого справедливого отношения к народу Квазамы. Абсолютно справедливого. Мы честны и неподкупны, и ничто не может помешать исполнению нашего служебного долга. У нас нет предубеждении против кого бы то ни было в нашем мире. Зарубите это себе на носу, Дауло Сэммон.