Сделка кобры
Шрифт:
Чандлер бросил на Корвина недоуменный взгляд.
– Но почему? – поинтересовался он.
– Семейная традиция в военных делах ценится столь же высоко, как и в делах торговых, – пояснил Трофт, причем довольно невозмутимым тоном.
– Подобная вещь, генерал-губернатор Чандлер, возможна?
Чандлер поглубже вздохнул. По выражению его лица было ясно, что губернатор опасается угодить в дурацкое положение, случись ему восстановить в правах Джастина Моро, когда с того ещё не смыто позорное пятно из-за стрельбы по безоружному Монсу.
– Боюсь,
– К счастью, это легко поправимо, – перебил его Корвин, – та девушка-курсант, которую вы только что видели внизу на просеке… та самая, которая, по вашему мнению, демонстрировала лучшую подготовку, – это Жасмин Моро, дочь воина-Кобры Джастина Моро и внучка губернатора Джонни Моро.
Приели было возмущенно приоткрыл рот, но Чандлер сделал ему знак рукой, чтобы он замолчал.
– Этого будет достаточно, а, Первый Говорящий? – задал вопрос генерал-губернатор.
Аэрокар коснулся земли и слегка подпрыгнул на месте.
– Полагаю, что да, – отозвался Трофт. – Я с удовольствием займусь изучением ваших данных.
Чандлер облегченно вздохнул.
– Разумеется. Прошу следовать за мной.
ГЛАВА 7.
– Прекрасно, Кобры, а теперь пошевеливайтесь, – рявкнул мистер Лейн, – не забывайте, что это лес – берегите ноги и головы.
Настроив слуховые усилители на чуть большую мощность, Джин заняла свое обычное место с левого фланга в ромбовидном строе вокруг Лейна и вместе с другими нырнула под шатер ветвей на краю просеки. В течение последних нескольких дней они уже несколько раз отрабатывали это упражнение: проходили пешим строем через отгороженный участок леса вокруг лагеря и с помощью оптических и слуховых усилителей пытались засечь имитацию следов различных зверей и движущиеся мишени, заранее расставленные в лесу инструктором. Если курсант первым замечал звуковую или оптическую мишень, то он зарабатывал один балл. Если же ему удалось уничтожить гипотетического хищника при помощи пальцевого лазера до того, как вся группа оказывалась в пределах теоретического радиуса нападения данного животного, то курсанту засчитывалось два балла.
Это было одно из многих дурацких соревнований, которые Лейн то и дело устраивал, чтобы только натравить курсантов друг на друга. «Еще один, совершенно не нужный повод, – с горечью подумала Джин, – чтобы остальная троица возненавидела ее».
Ведь вряд ли её вина в том, что в этих играх она всегда оказывалась проворнее, чем они. И разумеется, совершенно не её вина, что они не могут спокойно воспринимать сей факт.
Правда, отсутствие какой-либо вины мало её утешало, а размышления на эту тему, как правило, вызывали боль в горле.
Джин и не ожидала, что остальные тотчас примут её с распростертыми объятиями, – ей было прекрасно известно, что бесконечные нравоучения дяди Корвина о боевых традициях служили не
Но, увы, этого не произошло. Разумеется, остальные курсанты держались с ней довольно вежливо. Знаменитая речь, произнесенная Лейном в первый день о том, что если Джин не выдержит, то только по своей вине, подкреплялась соответствующими действиями.
И Лейн, и её товарищи-курсанты стремились избегать любых проявлений предвзятого к ней отношения. Разумеется, ехидный шепоток или язвительные улыбочки – всего этого хватало с лихвой, особенно, когда будущие Кобры оставались одни в минуты отдыха.
Вернее, когда Джин оставалась одна. Остальная троица, как правило, предпочитала проводить время своей компанией.
И от этого ей становилось больно на душе. Это было даже больнее, чем физическое недомогание после хирургического вмешательства. Джин на протяжении всего детства и юности многим казалась белой вороной – то была слишком тиха, то, наоборот, слишком агрессивна для девочек, да и для мальчишек её возраста. Лишь дома, среди родных, она чувствовала уверенность в себе, ощущала себя личностью. Только среди родных, а ещё среди товарищей её отца, тоже бойцов-Кобр.
Ее размышления были прерваны негромким чириканьем. Тарбин-пискун, тотчас определила Джин и машинально повернула голову, пытаясь понять, откуда исходит звук. Вон там – или здесь? Включив активаторы зрительной чувствительности, она навела фокус на небольшой черный комочек, примостившийся между стволом и веткой, и привела в действие правый пальцевый лазер.
Из кончика пальца тотчас вылетела ослепительная световая стрела, и в тот же момент чириканье оборвалось.
– Харбин? – негромко окликнул её Сан откуда-то сзади.
– Угу, – отозвалась Джин через плечо.
– Но зачем было его убивать? – задал вопрос Лейн, бежавший в центре, – ведь тарбины – безобидные создания.
– Согласна, – ответила Джин, поняв, что поступила верно; и что Лейн просто ждал, чтобы она объяснила все для остальных. – Но там, где водятся тарбины, всегда можно нарваться на моджо.
– А там где моджо, там остистые леопарды и крисджо, – кивнул Лейн. – Верно. А кроме того? Кто что думает?
– Может, их чириканье способно отвлечь нас от чего-то ещё более опасного? – рискнул высказать догадку Тодор.
– Неплохо, – буркнул Лейн, – а теперь отставить разговорчики. Всем быть начеку.
И буквально мгновение спустя упражнение из заурядной муштры превратилось в настоящее испытание. Прямо перед курсантами неожиданно раздвинулись кусты, и навстречу им выскочила гигантская кошка.
Остистый леопард.
«Но это невозможно!» – промелькнуло в голове у Джин. Забор, окружавший этот участок леса, был около пяти метров в высоту, и теоретически представлял собой непреодолимую преграду даже для остистого леопарда.