Сдаюсь, любовь!

Ловелл Л. П.

– Здесь только палочки, - стону я. Он ухмыляется

– Ты что, не умеешь есть палочками?
– Я наклоняю голову в сторону и прищуриваю глаза.

– Нет, и прежде чем ты что-то скажешь, именно поэтому были изобретены вилки.
– Он смеётся.

– Я могу покормить тебя, если хочешь.
– Он приподнимает бровь и смотрит на меня с манящей улыбкой.

– Видишь ли, ты, наверное, думаешь, что это сексуально. А меня это заставляет чувствовать, что мне пять лет, - я улыбаюсь и поворачиваюсь на каблуках.

–

Может быть, мне просто нравится класть вещи в твой рот, - говорит Тео мне вслед, когда я выхожу в коридор. Я слышу улыбку в его голосе. Парни!

Я иду в комнату для персонала и нахожу вилку. Палочки, правда что ли? Кто использует палочки? Люди, которые ими едят, просто сознательно усложняют себе жизнь, и нет, это не круто и не культурно.

Я возвращаюсь в офис. Тео по-прежнему стоит в той же позе. Он всё ещё выглядит как греческая статуя, образ мужского совершенства.

– Почему ты работаешь с Харди?
– Он, нахмурившись, смотрит мне в глаза.

– Ну, потому что он мой клиент.
– Я так ужасно голодна. Хватаю пластиковый контейнер с лапшой и обхожу Тео, чтобы сесть на свой стул. Я набиваю рот едой. О боже, это такое жирное совершенство. Обожаю Чоу Мейн. Он поворачивается ко мне лицом.

– Я думал, что ты больше не работаешь с ним.
– Его тон напряжённный, а слова жёсткие. Я глотаю еду и внимательно смотрю на него. Он злится?

– В деле с Уайеттом, да, - отвечаю я холодным тоном. Он отворачивается от меня и сердито смотрит на бумаги в своей руке. Я тянусь вперёд и вырываю их из его рук.
– Ты не должен читать конфиденциальные юридические документы, - отрезаю я.

– А ты не должна оставлять их на своем столе.
– О, он не посмеет.

Я ставлю контейнер с едой на стол и встаю. Иду в угол комнаты и открываю шкаф для хранения документов, кладя бумаги внутрь. Спокойно вдыхаю и выдыхаю несколько секунд, прежде чем повернуться лицом к Тео. Когда я, наконец, оборачиваюсь, его голубые глаза устремлены на меня. Он опирается на стол, сильно сжимая побелевшими костяшками его края. Что-то заставило его рассердиться, но сейчас мне по хрену.

– Ты не можешь прийти сюда и начать читать мои документы и злиться из-за того, что у меня есть определённые клиенты. Повзрослей, чёрт возьми, - говорю я спокойно.

Его глаза горят синим пламенем.

– Ты сказала мне, что больше не работаешь с Харди.

– Так и было, но теперь он хочет, чтобы я сделала для него кое-какую работу, и, видя, что ты не единственный богатый мудак в Лондоне, Симмонс очень хочет, чтобы я работала с ним. Это моя работа, и она тебя не касается, - раздражаюсь я.

Выражение его лица становится ледяным.

– Всё в тебе касается меня.
– Он отталкивается от стола и идёт ко мне, скользя медленными расчетливыми движениями.

– О, чёрт возьми, нет. Только не начинай это дерьмо!
– бросаю я ему. Я не знаю, что заставило его так по-собственнически смотреть

на меня, но мне не нравится этот взгляд.

Тео ничего не говорит, и тихо двигается ко мне. Он кладёт одну руку над моей головой, сжимая верхнюю часть шкафа и прижимая меня к себе. Его глаза пристально смотрят на меня. Я поймана в ловушку, но, несмотря на желание уклониться от его пристального взгляда, я не могу.

– Ты моя, Лилли, - говорит он, его тембр пронизан силой. Клянусь, я почти чувствую, как моя температура поднимается до красной отметки. В большинстве случаев, могу справиться с его собственническим доминирующим поведением, но тут ситуация касается моей работы. Он не посмеет диктовать мне условия.

Я заставляю себя дышать. Вдох и выдох, вдох и выдох.

– Я не твоя чёртова собственность, - говорю я сквозь сжатые зубы.
– Я буду работать с тем, с кем я, бл*дь, захочу. Если тебе это не нравится, ты знаешь, где здесь чёртова дверь.
– Пытаюсь поднырнуть под его руку, но он передвигается и кладёт её мне на подбородок, заставляя смотреть на него. В обычной ситуации этот жест ничего не значит. И я знаю, что Тео никогда не сделает мне больно, но, учитывая выражение его лица, сейчас с его стороны это агрессивный шаг.

– Не надо. Бл*дь. Делать это, - рычит он.

– Пошёл ты.

– Не начинай набрасываться на меня и убегать только потому, что тебе не нравится то, что я сказал. Там нет двери. Там нет пути назад. Вот так. Ты обещала мне, что не сбежишь.
– И всё, только слабый намёк на уязвимость в его голосе. Его рука скользит от моего подбородка к затылку. Такое ощущение, что он держится за что-то ценное, и оно может исчезнуть.

Мой гнев рассеивается, здравое мышление возвращается, сознание проясняется. Это не нормально для него, так почему же он так себя ведёт? Джеймс Харди.

– У меня есть своя жизнь, Тео, ты не владеешь мной. Так почему же у тебя такая неприязнь к Джеймсу Харди?

Следует долгое тяжёлое молчание. Он наклоняется ко мне, его лоб касается моего. Потом делает глубокий вдох, как будто пытается вдохнуть меня, прежде чем отстраниться и повернуться ко мне спиной. Господи, у меня сейчас будет сердечный приступ, если он и дальше будет действовать с такой скоростью.

Тео складывает руки за голову и поворачивается ко мне. Его обнажённый торс выставлен на показ.

– Несколько лет назад я случайно трахнул его невесту, - говорит он. Ох, теперь всё начинает проясняться.

– Прекрасно. И каким образом это касается меня?

Он умоляюще смотрит на меня.

– Он ненавидит меня. Он хочет отомстить, и ясно дал мне понять, что использует тебя, чтобы добиться этого.
– Я смеюсь не потому, что это смешно, а потому, что это так нелепо.

– Итак, ты думаешь, что Джеймс Харди попытается сделать… причинить мне боль?

Он качает головой.

– Нет… слушай, я не знаю.