Сдаваться киборгам
Шрифт:
Я нахмурилась, чтобы скрыть реакцию. Это не то, как должно было все идти. «Мне нашли пару?»
«Да, Приллонский воин».
«Приллонский?» -я ничего не знала о других планетах в Коалиции. На протяжении последних десяти лет любопытство моего носа ограничивалось чашкой Петри, а мои глаза только и видели что линзы микроскопа. «Я сказала тебе, я не хочу этого. Совпадения. Этого. Я не хочу улетать на какую-то… какую-то планету». Я выплюнула последние слова, будто это была грязь. «Я сказала тебе. Я не должна находиться здесь, не должна сидеть в тюрьме. Я не сделала ничего неправильного, кроме как раскрыла правду. Я не собираюсь покидать Землю, потому что кто-то нарушил закон».
Надзиратель
«Я подала апелляцию».
«Да, твой адвокат проинформировал меня и я желаю тебе удачи в этом деле». Ее серые глаза смягчились и я обнаружила, что мой гнев угасает под натиском сострадания, которое я увидела в ее взгляде. «Извини, Рэйчел. Но твоя невиновность или вина не имеет для меня никакого значения. И поверь мне, твоя новая пара не будет беспокоиться об этом. Ты здесь. Ты была осуждена. У них должны были быть доказательства».
«Они были подброшены», - возразила я.
Все признаки оргазма исчезли, сменившись на гнев, отчаяние и озлобленность, что преследовали меня последние пять месяцев. Когда закон Осведомителя вступил в силу, со мной не посчитались. Нет. Меня быстренько увезли, ложно повесили преступления, которые я не совершала, те люди, что совершили намного более худшие вещи, чтобы их скрыть.
Да, я была ведущим исследователем на ГлобоФарма. Испытания проходили под моим руководством. Но я перекрыла кислород, когда все пошло наперекосяк. Я последовала директивам FDA. Данные в моих отчетах были правдивыми и верными. Да, я знала, что у компании на кону сотни миллионов долларов, из-за поисков лекарства от рака. И лечение работало, только убивало слишком много здоровых клеток в процессе.
Я заполнила отчеты и ожидала, что руководство поступит правильно.
В день, когда я услышала, что FDA одобрило лекарство, я чуть не подавилась своим горячим сандвичем с салями и горчицей сидя за столом. Я лично позвонила президенту компании, и когда она не стала меня слушать, я позвонила генеральному директору.
Они все меня проигнорировали, и отправили головорезов, чтобы разнести мой дом и заставить меня замолчать. Они меня уволили, дискредитировали, и я еще не знала, что они собрали мои данные и подбили взять вину на себя, если все пойдет не так.
Все стало плохо, очень плохо. По крайней мере четыреста человек умерло, прежде чем FDA выявило, что новое лекарство причиняет вред. И когда они пришли в поисках виноватого, ГлобоФарма преподнесла им мою голову на серебряном блюдечке.
Ублюдки. Я отказалась сдаваться без борьбы. Я не собиралась бежать как запуганный щенок и прожить остаток своей жизни на другой чертовой планете. Я должна была все исправить. Должна была бороться. Если я этого не сделалю, ублюдки, которые сотворили это с людьми, снова проделают то же самое. И снова. И снова. Я поступила в аспирантуру и защитила докторскую по биохимии только в прошлом году. Я изучала физиологию на бакалавриате, поэтому могла изменить этот мир, могла помочь людям. Я никогда не хотела ввязываться в борьбу. Но теперь, когда я оказалась здесь, я не могу отступить. У меня нет выбора. Бороться или сгнить в тюрьме. И если позволить им победить меня, они просто сделают это снова, сделают следующую ошибку. Убьют людей. Соврут об этом.
«Я не могу уехать. Мне нужно в суд. Пожалуйста, я хочу, чтобы ты поняла».
«Твоя апелляция через два месяца», - ответила она,
Мой юрист был приятным человеком, специалистом в своей области, но против него выступала армия высококвалифицированных и хорошо информированных адвокатов FDA и ГлобоФарма. Он сказал, что борьба будет трудной, но мне все равно. Я не сделала ничего неправильного. Я обнаружила то, что совершили другие, и делали, для десятков тысяч испуганных людей, отчаянно нуждающихся в лечении. Они воспользовались людьми, которые были больны и напуганы. Они подделали документы, лгали, вступили в сговор и повесили всё на меня. Компания отделалась ничтожным штрафом. Я одна оказалась в тюрьме за подлог, мошенничество, сговор. И это не весь список. Мне наплевать, что они сказали обо мне. Я не отступлю.
«Да, два месяца, затем правда всплывет и я буду свободна».
Она не разделяла моей надежды. «Создать пару с Приллонцем не конец света, Рэйчел».
«Нет, конец. Буквально. Я больше не буду находиться на Земле».
«Я была там. На Приллон Прайм». Она наклонила голову в мою сторону. «Я создала пару с Приллонским воином шесть лет назад. Это самое лучшее, что со мной случалось».
«Но ты здесь“, подытожила я. Её губы сжались в тонкую линию и тень промелькнула в ее серых глазах. Я бы сказала, что что-то ее задело. «Извини. Я не знаю твоей истории, твоей жизни. Я просто… - я натянула наручники, - в ловушке».
Когда она не ответила, я внимательно изучила стоическое выражение ее лица. Да. Она была молода, возможно моложе чем мои тридцать два года так на четыре. Но боль в ее глазах была старой. Старой и затвердевшей броней вокруг ее сердца.
«Как ты могла улететь на Приллон Прайм шесть лет назад? Если программа начала работать только два года назад?» Два года с того момента, как приземлились пришельцы. Два года с тех пор как все на Земле вошло в штопор и мы узнали, что мы не одни.
Два года, и наши правительства все еще сражались друг с другом как хулиганы на детской площадке, борясь за территорию. Ничего не изменилось. И никогда ничего не изменится. Человеческая натура была… ну слишком человеческой.
Она сдержала улыбку, и та не достигла ее глаз. «Что ж, я не была в твоей ситуации. Я просто оказалась в неправильном месте в неправильное время. Мои товарищи нашли меня до того как Земля официально вступила в Коалицию. У меня не было выбора, Рэйчел. Ни как у тебя. Я пробыла с ними недолгий промежуток времени, до того как их убил Улей, но я любила их и не сожалею ни об одном моменте, который провела как их пара. Я понимаю твой страх улететь на другую планету. Но у тебя совпадение с заслуженным Приллонским командиром. И у меня нет сомнений, что со временем ты его полюбишь. И второй, я уверена, будет таким же впечатляющим».
«Второй?»
Она кивнула. «Да, все Приллонцы делят свою пару с другим. Это их особенность. Если один из твоих любовников будет убит в бою, ты и твои дети будут под защитой и заботой второго».
«Два мужчины? Тройничок?» Она в своем уме? Я не хотела втроем. Я не хотела и одного пришельца, а уж тем более двоих.
Мое тело напомнило о двух мужчинах заполнявших меня своими членами несколько минут назад, в этом гребном сне, и моментально раскалилось. Нет.
Нет. Нет. Нет. Я не оставлю свою апелляцию только ради горячего инопланетного секса. Просто, нет.