Шрифт:
Объявление, напечатанное в бесплатной газете, которую бросили в почтовый ящик вместе с пачкой рекламных листовок, я зачитала вслух, а Лиза, смеясь, сказала, что это мошенники. Сто процентов.
– Ты, Мари, из параллельной вселенной. Никто уже лет сто не дает объявления об аренде квартир в газетах. Да еще в центре Питера, – в самом центре, если что. Даже звонить туда не советую.
Вообще – то, я приехала из Томска. Это не совсем параллельная вселенная, и у нас тоже давно не дают серьёзных объявлений в газете. А может, я просто не читаю газет. Как
Трубку долго не брали. Я уже собиралась отключиться, когда очень высокий голос (я бы сказала, писклявый, если бы он не был преисполнен почти высокомерного достоинства) ответил мне, растягивая гласные и отдельные согласные:
«Ал – л – лоу. Слу – уша – а – ю. Го – во – ри – и – те».
Я представилась и сразу же уточнила стоимость жилья (не теряя мысли, что, возможно, хозяйка по рассеянности дала в рекламный отдел ошибочную информацию), но получив ответ, который вполне соответствовал тому, что видели мои глаза, подумала: увы, Лиза, скорее всего, права. Комната в центре Питера не может стоить пять тысяч рублей в месяц. Никак не может. Ни при каких обстоятельствах.
Я даже не стала спрашивать про фонтан, который, собственно, и заинтересовал меня при беглом просмотре газеты. Наверное, стоило поблагодарить обладательницу высокого голоса и забыть об этой истории (а заодно закончить и нашу историю, толком ее не начав). Но неожиданно я спросила, когда будет удобно подойти, чтобы посмотреть комнату.
Кто бы что ни говорил об интуиции, но уже тогда я точно знала, что не пройдёт и суток, как я перееду, и жизнь моя сделает очередной вираж, про который бабуля, знай она, что творит «в столицах» ее единственная внучка, обязательно сказала бы: опять села задом в торт!
Широкая парадная на задворках Невского проспекта в старом важном бородатом балконами доме, который, очевидно, когда – то занимал солидную должность среди Питерских особняков, изрядно потрепалась временем. Кое – где внушительный слой краски, которой неоднократно портили стены, отвалился, местами открывая старинную роспись. Тут же маркером кто – то накалякал неровно: «Зачем вы это сделали, гады!», обращаясь не то к малярам, не то к революционерам, не то к бандитам, испортившим подъезд (уж, просите, мой не питерский акцент – я из Томска, если что).
Нужная квартира нашлась на последнем этаже. Я попробовала нажать на кнопку звонка, но быстро убедилась, что она не работает, и неуверенно, после недолго колебания, постучала в мягкую обивку.
Дверь после некоторого затишья открыла дама столь преклонных лет, что оставалось удивляться, как ловко и бодро она передвигается пусть на небольших, но все же каблучках, которые с достоинством, подобающем преклонному возрасту и претензии на аристократическое происхождение, поцокали по черному, явно не исконному, липкому паркету, когда она пригласила меня, не разуваясь («не беспокойтесь об этом, дорогая») (очень хорошо), следовать за ней.
Присутствие в доме кошек угадывалось по мельканию вдали длинного неосвещенного коридора с
– Прошу вас, дорогая, – пожилая дама с усилием, а потому как будто резко, распахнула дверь в комнату с такими огромными окнами, что дневной свет мигом озарил мрачный коридор, где, похоже, активно экономили электричество.
Или по естественным причинам опасались дневного света, промелькнуло у меня в голове, и я почувствовала липкий, как паркет в коридоре, страх. Мысль, что старушка может быть не такой уж безобидной, в окружающей обстановке не казалась безумной, и я за нее ухватилась. Хотелось назад, под холодное солнце Питера, на свежий воздух, к людям. Казалось, вот он Невский – за углом – бурлит, течет, спотыкается о поребрики, бежит еще быстрее, а тут… такая тишина стоит. Электрическая тишина, которую опасно нарушать.
Просторная, с высокими потолками, аскетично обустроенная комната выглядела удивительно благодаря той самой необычной детали интерьера, о которой упоминалось в объявлении.
В центре, там, где стоит обеденный стол или, скажем, диван у обычных людей, что ходят на работу и возвращаются после семи ужинать, громоздился фонтан, исполненный в виде мальчика – подростка с крупным каменным цветком, наподобие лилии, в руке. Из этого цветка, видимо, когда – то вытекла вода, оседая в чаше, которая напоминала таз. Мальчик в этой положении смотрелся нелепо. Хотелось ударить его по плечу и посоветовать сменить дислокацию.
Лицо у юноши пошло трещинами, но сохранило веселое, почти озорное выражение, отчего фонтан не выглядел, несмотря на свой размер и необычное место обитания, угрожающе. Инородный элемент, не более того.
– Нравится? – с надеждой (как мне показалось) спросила старая дама.
Мне нравилось не очень, но я вежливо кивнула. В голове пронеслось: «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?».
– Хорошо, – сказала старая дама. – Некоторых смущает это маленькое неудобство, – она указала ухоженным пальцем на фонтан. Бежевый лак, коротко, под корень, стриженные ногти. Никаких заусенцев и кровавых подтеков вокруг. Я спрятала руки в карманы. – Если вас все устраивает, я сейчас принесу договор.
– Договор? – рассеянно переспросила я. Она что – вот так просто готова сдать мне комнату? За пять тысяч? Не задав и пары стандартных вопросов? Может, я уголовник, наводчица, маньяк, расчленитель? Ничего позитивного в голову не приходило.
– Да, – подтвердила старая дама. – Всего несколько моментов, на которые я попрошу вас обратить внимание. Ничего особенного, не пугайтесь вы так, – очевидно, кровь на цыпочках сошла с моего лица – в то время как я сама медленно отступала в сторону выхода, и она ловко перегородила мне путь собой. – Не волнуйтесь. Осваивайтесь тут, а я скоро.