Щупальца веры
Шрифт:
— Что они в конце концов и сделали, — заметил Кэл.
— А вот и нет, — ответил Винер, — По внешним признакам они стали христианами, почитали святую Троицу и все такое прочее. Но на самом деле они продолжали исповедовать свою собственную религию. Полагаю, что было бы правильно сказать, что они замаскировали своих богов под христианских святых и поклонялись им как своим собственным.
Тут Кэл наконец понял, что же он видел в лавке.
— Вы имеете в виду, что каждый святой на самом деле представляет одного из вудуистских богов?
— Совершенно верно. Фактически Сантерия переводится как «почитание святых», — ответил
— У вас еще останется в запасе немного времени, — заверил его Кэл. — Итак, я хочу выяснить это до конца. Когда кто-то заходит в лавку, продающую предметы культа для Сантерии, и покупает фигурку святого, то она на самом деле является изображением одного из африканских богов?
— И да, и нет, — ответил Винер не слишком решительно. — Как я понимаю, статуэтка изображает обоих — и святого, и божество. Это форма религиозного синкретизма, две религии, соединившиеся в одну. Это официальная религия, и в то же время это Вуду. Клод — парень, работающий на факультетском ксероксе, — рассказал мне, что его мать ходит в церковь, молится, а выходя из церкви, набирает в маленький флакончик святой воды, чтобы использовать ее при чтении заговора, когда вернется домой.
— Заговора? Это звучит как какое-то колдовство.
— Но это не колдовство. Вовсе нет. Заговор в вудуизме — это не магическое заклинание, действующее само по себе, это своего рода молитва — обращенная к богу просьба, чтобы что-то случилось или не случилось. Смешайте вместе несколько трав со святой водой, и тогда, может быть, один из богов сделает так, что вы найдете работу, или что умрет ваш злейший враг.
Они стояли на углу 49-й улицы и Седьмой авеню, со всех сторон обтекаемые непрерывным потоком прохожих. Жар волнами поднимался от асфальта. Итальянец, продавец мороженого, предлагал свой товар из блестящего металлического ящика на колесах.
— Не хотите ли чего-нибудь холодного? — предложил Кэл, ища мелочь.
— Нет, спасибо, — ответил Винер. — Полагаю, мне и в самом деле пора поспешить. Когда Хиллари бывает сердита… — Он начал искать глазами такси, заметил свободную машину и помахал ей рукой.
— Вот ваш экипаж, — сказал Кэл, когда такси подъехало, и придержал дверцу открытой. — Большое спасибо, Джон, вы мне очень помогли.
Рука Кэла оставалась на дверце. Винер забрался в такси, и они обменялись обычными обещаниями когда-нибудь встретиться вновь. Кэл на минуту подумал, не спросить ли ему еще о некоторых вещах, которые он хотел бы знать: к кому еще может он обратиться с вопросами о Сантерии? какие книги ему следует об этом прочитать? — но Винер явно начинал нервничать, и Кэл захлопнул дверцу.
Такси отъехало, и Кэл постоял, глядя ему вслед, пока оно не скрылось за углом.
Это был знаменательный день для Криса, его первый «взрослый» ужин в ресторане.
Рики пригласила их в «Русскую чайную» познакомиться с ее женихом, Уэйном Миллменом. Он был юристом с Уолл-стрит, выглядевшим как все они: редеющие светлые волосы, небольшое брюшко, одетый с ног до головы в магазине братьев Брукс — серый костюм с жилеткой и черные туфли. Поначалу он показался Кэлу старомодным и консервативным — очки, которые он надел, чтобы прочесть меню, были в стиле «Бен Франклин» — половинки линз, а Кэл неизменно видел такие лишь у гораздо более пожилых людей, — но он непринужденно
— Продолжай, — сказал он. — Расскажи им.
Рики просияла.
— Сегодня у нас праздник. Мы назначили день свадьбы.
— Это здорово, — сказал Кэл, широко улыбнувшись. Он поцеловал Рики и пожал руку Уэйну.
— А я могу быть шафером? — спросил Крис без всякого смущения.
Кэлу стало неловко, но Уэйн и Рики рассмеялись. Уэйн извинился перед Крисом, что эта роль уже занята его братом, но Крис, казалось, был вполне удовлетворен, когда ему сказали, что он может быть в свите жениха и идти рядом с цветком в петлице.
— Через пять недель, считая с этой субботы, в «Сент-Реджисе», — сказала Рики. — Потом будут ужин и танцы.
— Вы собираетесь играть свадьбу в отеле? — спросил — А почему не в церкви? — Он не забыл благочестивых возражений семейства Ханауэр против его собственной женитьбы на Лори.
— Так будет проще, — ответила Рики, — устроить все в одном месте. Но, конечно, это будет религиозная церемония.
Разговор о религии напомнил Кэлу его беседу с Джоном Винером, и когда улеглось возбуждение, вызванное объявленной Рики новостью, и наступила пауза, Кэл спросил, не слышали ли они, что вудуизм широко практикуется в Нью-Йорке.
— Вудуизм? — Уэйн поставил на стол свою чашку кофе. — Это правда?
— Да, конечно, — сказала Рики. — Я слышала об этом. Один человек предложил в наш журнал статью о здешних последователях Вуду. Но эта тема нас не заинтересовала.
Крис оторвал взгляд от своего блюдца с шоколадным кремом.
— Вуду. Это когда втыкают булавки в кукол. Как в фильме «Живешь только дважды».
— Здесь есть кое-что, Орех. Это религия. — Он обернулся к Уэйну и Рики. — Я разговаривал сегодня на конференции с одним человеком. Он сказал, что это, возможно, самая древняя религия в мире. Я полагаю, что из этого может получиться хорошая тема для исследования.
Рики посмотрела на него широко открытыми глазами.
— Для твоего исследования?
— А почему вы заинтересовались этим? — спросил Уэйн.
— На самом деле это произошло случайно. Помнишь тот пожар на складе, Рики? — Кэл вкратце описал последовательность событий, приведшую его к разговору с Джоном Винером: как он увидел ритуальные предметы в руках у полицейских, узнал похожие предметы в bot'anica, позвонил полицейскому, который упомянул о Сантерии.
Рики сказала:
— Не понимаю, зачем тебе связываться с чем-то, имеющим отношение к уб… — Она осеклась, украдкой бросила взгляд на Криса и увидела, что он сосредоточенно копается в своем креме. — Тебе совершенно ни к чему с этим связываться, Кэл. Пусть фараоны сами расследуют.
— Рики, — ответил Кэл, — исследование культовой практики вовсе не означает, что я окажусь хоть как-то связанным со случаем на складе. Наоборот, когда я разговаривал с полицейским, я понял, что он вовсе не заинтересован в какой-то помощи со стороны. — Кэл замолчал. — Я почти уверен, честно говоря, что ему не хотелось обсуждать это дело — независимо от того, могу ли я чем-либо ему помочь.