Щучка
Шрифт:
– Я очень хочу увидеть твои картины, – произнесла уверенно.
– Хорошо, – просто ответил Люська и, не прощаясь, зашагал в сторону Николаевского. Коза потрусила рядом с ним, тряся белоснежными боками.
– Машка, – Костя обхватил Машу руками с разбегу, чуть не свалив с ног.
– Задушишь, Цапельский, или утопишь… Берег крутой.
– Машка, Машка, Машка… – повторял Костя, уткнувшись подбородком ей в макушку.
Маша молчала и не двигалась, вдыхая его запах.
– Ты в порядке? Он ничего…
– Кто? Люська? – Маша отстранилась и внимательно
– Ты мой друг, Маш, – пробурчал Костя.
– Давай просто помолчим, ладно? – Маша посмотрела в сторону, куда ушёл Люсьен, но уже не увидела его.
– Всё что хочешь… Пойдём? – Костя взял её за руку.
Маша упрямо выдернула ладонь.
– Не знаю, Кость, мне кажется, это не лучшая идея.
Цапельский кивнул.
– Я тебя понимаю. Давай обсудим всё позднее? Отдышусь только…
Они пошли к дому. Каждый шаг давался Маше с трудом, и в то же время она чувствовала, как внутри неё появляется необыкновенная лёгкость, словно прорвало плотину с застоявшейся водой, и поток её схлынул, освободил её, дав возможность дышать полной грудью.
– Ты поднимайся, а я проверю насос для воды.
Они остановились в саду, но Костя продолжал держать Машу за руку.
– Я лучше подожду тебя здесь.
– Не уходи только, ладно? Все уже разошлись по комнатам, так что… Не бойся.
– Костя, мне не пять лет. И я не боюсь.
Когда шаги Кости стихли за домом, Маша медленно побрела в сторону веранды. Сквозь занавешенные окна второго этажа пробивался неяркий свет. Внизу было темно. Окна кухни выходили на другую сторону, и Катя, наверное, до сих пор ещё крутилась по хозяйству. Несколько часов назад Маша думала, что будет помогать ей с уборкой, что вот так, понемногу, вольётся в жизнь семьи, скромно заняв место рядом с Костей. Но получилось всё так нескромно, что об этих мечтах теперь стоило позабыть. Но что если объяснить им… Рассказать, что на самом деле произошло с её родителями, и почему отец…
…– Это всё просто невыносимо! Мне кажется, что она что-то подозревает…
Шёпот на веранде заставил Машу замереть и спрятаться за стволом яблони, в гуще огромного куста пионов. Аромат цветов оглушил её на секунду, словно она окунулась в бочку с духами. Но всё же запах сигарет отчётливо доносился со стороны дома.
– Ну потерпи ещё немного… Как только у меня появятся деньги…
– То что? Ты думаешь, я всё брошу ради тебя?
– А разве нет? Я скоро буду очень богат, вот увидишь…
Маша услышала шаги Кости и увидела белеющее пятно его рубашки. Разговор на веранде прервался, заскрипели половицы.
Маша выбралась из укрытия и, легко ступая по траве, выбежала ему навстречу. Обняв Костю в темноте, нашла его губы. Костя сжал её плечи и жарко ответил:
– Я всё сделаю, Маш, чтобы ты осталась…
– Я останусь…
7
…Костя ушёл часа через три, когда темнота за окном стала потихоньку рассеиваться, а в кустах оглушительно запел соловей.
Она ещё слышала удаляющийся звук босых ног по коридору, затем стук двери. Уткнувшись в маленькую подушку, Маша коротко вздохнула и провалилась в сон, окутанная запахами сада и ночным птичьим концертом.
В дверь тихо, но настойчиво постучали. Маша открыла глаза, и на неё сразу же обрушились воспоминания прошлого дня, моментально стерев приятные ощущения от луча утреннего солнца, щекочущего шею.
– Кость, ты? Открыто, – приподняла голову и тут же рухнула обратно на подушку. Вставать не хотелось. По крайней мере сейчас, пока ещё так свежи в памяти и на коже прикосновения Костика.
– Машенька, к вам можно? Это я – Катя…
– Да, конечно, – Маша села на кровати, поправляя футболку Цапельского. В зеркале трельяжа отразилось её курносое лицо в облаке тёмных растрёпанных волос.
Домоправительница протиснулась внутрь, неся перед собой небольшой поднос с чашкой кофе и стаканом воды.
– Катя, зачем же вы… – Маша вылезла из-под покрывала и кинулась навстречу, принимая поднос из рук женщины. Поставив его на подоконник, заметалась в поисках джинсов.
– Вы извините меня, Машенька, – Катя отвела глаза, чтобы не смущать Машу. – Я вчера видела вас с Костей, когда вы возвращались. Он так переживает, – она махнула рукой. – Такой скандал здесь был после вашего ухода. Как тогда, с Сашенькой… – короткий вздох. – Бедный Цапелька!
Маша не сдержалась и фыркнула, словно кошка чихнула.
– Вы не подумайте, Маша, я ведь всё понимаю, – Катино лицо страдальчески сморщилось, её глаза наполнились слезами. – Но мальчик… Он очень переживает, – повторила Катя. – Из-за вас…
Маша залпом выпила воду и со стуком поставила стакан обратно на поднос.
– Так-то Костя большой мальчик, поверьте. А то, что произошло, – она пожала плечами, – что ж, нельзя быть готовым ко всему. Спасибо, что не выгнали, дали переночевать.
– Да что вы говорите! – Катя оглянулась и поплотнее прикрыла дверь. – Я же вижу, как Костя к вам относится! Это… это любовь, – Катя молитвенно сложила ладони перед собой. – Вы же тоже..? Тоже любите его?
– Катя, – Маша вздохнула, – я не понимаю, почему мы обсуждаем всё это. И почему это беспокоит вас, а не его близких. То есть, я хочу сказать, что мнение семьи я уже поняла.
– То, что произошло, всего лишь недоразумение… Никто не думает, что с вами что-то не так… Я вот, например… – Катя запнулась, наткнувшись на взгляд Маши, затем продолжила. – Все сейчас собираются внизу на завтрак. Пожалуйста, ради Кости. Тихий семейный завтрак. Вы спуститесь? Поможете мне накрыть на стол? – Катя, не дожидаясь ответа, направилась к выходу.