Щит
Шрифт:
Ему сложно было не думать об Элли.
Вдалеке от дома все, похоже, только ухудшилось.
Чем хуже становилась физическая боль, тем сильнее она сбивала его с толку, смешиваясь с потребностью в Элли. Часть его света импульсивно искала её, даже когда Ревик вытеснял образы её и Териана, которые так и вертелись в его мозгу. Или наоборот, образы её с мальчиком. Он пытался разговорить трёх версианцев. Он пытался узнать больше о Сиртауне, о том, куда они его везли — все что угодно, лишь бы чувствовать, что он использует время, а не тратит его
Они не избегали его вопросов в открытую, но обходили странными петлями, давая смутные ответы всякий раз, когда Ревик пытался вычленить детали.
После множества вопросов он наконец узнал, что американцы действительно причастны к бомбёжке Сиртауна.
Ревик всегда предполагал, что большинству видящих известно о внутренних разборках в обществе видящих — между Шулерами и Семёркой, а также то, что Шулеры крепко проникли в правительство Соединённых Штатов, СКАРБ и Мировой Суд.
Однако версианцы, похоже, считали такие детали незначительными.
Для них источник проблемы являлся ясным, простым и выражался одним всеобъемлющим словом: люди.
Ревик гадал, было ли время, когда мир и ему казался таким простым.
Ему не удалось узнать от них, сумел ли Совет Семёрки бежать в целости и сохранности, или выжил ли Вэш. Они смогли сказать ему, что лагерь перенёс множество прямых попаданий, а также то, что старый Дом на Холме также бомбили. Каменная структура, возведённая ещё до первого контакта с людьми, являвшаяся старейшей известной постройкой видящих, сохранилась до этих времён почти в оригинальной форме. Катакомбы под каменным особняком хранили незаменимые артефакты и даже тела первой расы до их истребления.
Они также служили домом для обширного архива с оригинальными трактатами и другими документами из Памира.
Ревика никогда не приглашали туда, вниз, но это место считалось святым.
Он постарался подумать, остались ли у него контакты там поблизости.
В его мыслях всплыла Тарси.
В эти дни она не была солдатом, но его варианты ограничены.
Реальность заключалась в том, что у Ревика больше не осталось много друзей в Индии или Китае. Он вообще не проводил время в Азии после его «реабилитации». То недолгое время, что он провёл в Азии после ухода из Шулеров, он пробыл в пещерах с монахами-затворниками, пока с его разумом и светом творился настоящий ад, и лишь Вэш ежемесячно навещал его, чтобы наблюдать за прогрессом.
Он определённо не обзавёлся друзьями.
Те годы состояли из медитаций и реструктуризации его света, в основном под бдительным оком секты монахов, которые редко говорили с ним, за некоторыми исключениями.
Когда та фаза его реабилитации закончилась, Вэш тут же перенаправил его — поначалу в Россию, где Ревик прожил несколько лет в одиночестве. В то время Вэш преподнёс это как часть его искупления грехов, так что Ревик не чувствовал себя вправе отказаться. Он вышел из пещер Памира меньше недели назад, когда ему вручили новый паспорт и билет
После России он тоже не вернулся в Азию, а из Москвы улетел прямиком в Соединённое Королевство. В то время его наблюдение за Элли требовало больше работы на месте, а значит, он должен был находиться под рукой, но не настолько близко, чтобы Шулеры нашли Элли через него. Семёрка нашла ему оплачиваемое место в Лондоне, работу на людей.
После этого он до сих пор не возвращался в Азию.
Галейт тоже поручал ему мало работы в Азии, насколько помнилось Ревику. Ну, если не считать Вьетнама, но и то это была непродолжительная поездка, большую часть которой он провёл под землёй, занимаясь допросами.
Вскоре после ухода из тех пещер, Ревику официально поручили защищать Элли, так что отчасти дело было в этом. Они не хотели, чтобы внешне выглядело, будто он занимается чем-то важным, и тем более работает на самого Вэша. Они поощряли его сохранять видимость более «нормальной» жизни видящего, не связанного ни с Семёркой, ни с Шулерами. Эта жизнь подразумевала в основном оплачиваемый секс, работу на людей, время от времени работу разведчика, иногда путешествия с целью отдыха, и немного общения с другими видящими.
Иными словами, ничего, что привлекало бы к нему внимание.
Вэш не озвучивал прямого запрета на возвращение в Азию, но усиленно намекал, что Ревику здесь не рады. Ему определённо не были рады в Сиртауне, но ему также усиленно не рекомендовали посещать любую другую часть Индии, Китая или Юго-Восточной Азии.
В итоге Вэш захотел, чтобы он не совался в Россию или даже в Восточную Европу, даже просто для визита.
При необходимости Ревик встречался с Вэшем в Барьере, внутри одной из множества конструкций Вэша.
Когда Ревику не сиделось на месте, он направлялся на запад, не на восток.
Он старался не принимать это близко к сердцу.
Должно быть, разрешить ему вернуться стало спорным вопросом, учитывая, кто он такой. Ревик знал — его выбрали охранять Элли отчасти потому, что никто бы и не поверил, что Вэш поручит ему такое важное обязательство. И ещё сама Элли. Её безопасность должна была стать приоритетной задачей, а также необходимость сохранить её саму и её защиту в тайне. Охранника нельзя было выбрать из регулярного состава приближенных Вэша, иначе кто-то мог присмотреться к нему поближе.
Прикрытие работало хорошо. Никто не совался к нему на протяжении многих лет. Он исправно работал на людей, и это тоже казалось ему уместным.
Ревик очнулся, когда чалая кобыла плюхнулась в поток.
Вскинув голову, он с тревогой осмотрелся по сторонам и осознал, что задремал. Видящий со шрамом на лице, сидевший на лошади, которая шла рядом с чалой, наблюдал за ним с любопытством в темных глазах.
После небольшой паузы мужчина широко улыбнулся, неопределённым жестом показывая на пах Ревика.