Щит
Шрифт:
— Неужели там быстро.
— Должно быть мы оставили для них больше следов, чем я надеялся.
— Но… — она сжала его руку холодными пальцами, стараясь не закричать.
— Идем. — Они вернулись в гостиную, забрали генератор и поспешили в задний дворик. Двор был вымощен плоскими каменными плитками и окружен кустами. Здесь под плитами, Коскинен раньше устроил кладовую для еды, контейнеров с водой, постельных принадлежностей. Здесь же была винтовка из кабинета Зиггера, и также переговорное устройство. Коскинен включил генератор.
— О, кей. Теперь мы в безопасности, Вивьена.
Она обхватила его руками, зарылась лицом в его груди и всхлипнула.
— Что случилось? — он взял ее пальцами за подбородок и поднял ее лицо. — Разве ты не рада, что нам придется бороться?
— Если… если, — она не могла сдержать слез. — Я так надеялась, что мы некоторое время побудем с тобой. Вдвоем.
— Да. Это было бы хорошо.
Вивьена выпрямилась.
— Прости. Не обращай внимания.
Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Они не заметили агентов, окруживших дом. Они были в гражданской одежде, не вооружены.
Приблизились цепи солдат. И только когда снижающийся кар заслонил солнце, он вспомнил о врагах.
Коскинен с удовлетворением смотрел, как агенты пытались прорваться сквозь защитный барьер. Вивьена сидела на каменной плите с безразличным видом курила. Две дюжины молодых людей с оружием окружили дом.
Коскинен встал, подошел к невидимой стене и показал передатчик.
Человек кивнул, сказав что-то. Пит не удивился, когда появился сам Хью Маркус с передатчиком.
Они стояли друг перед другом, на расстоянии в один ярд, а между ними была непроницаемая стена толщиной в несколько сантиметров. Маркус улыбнулся:
— Хэлло, Пит, — сказал он дружелюбно.
— Для вас я Коскинен, м-р Коскинен.
— Ты совсем, как ребенок, — сказал Маркус. — После такого фантастического бегства я могу только предполагать, что ты немного тронулся. — И затем, более мягким тоном. — Выходи, мы вылечим тебя. Для твоей же пользы.
— Излечите от памяти? Или от жизни?
— Не надо пафоса.
— Где Дэйв Абрамс?
— Он…
— Приведите сюда всех моих товарищей, — сказал Коскинен. — Они же у вас. Поставьте их перед барьером, я возьму их под барьер. Если они подтвердят, что вы их держите в тюрьме для их защиты, я выйду и попрошу у вас прощения. Если же нет, я буду оставаться здесь, пока солнце не замерзнет.
Маркус покраснел.
— Ты знаешь, что делаешь? ты выступаешь против правительства США.
— О! Как? Возможно, я виновен в том, что сопротивлялся аресту, но никаких преступлений против Конституции я не совершал. Пусть решит суд.
Мой адвокат докажет, что арест был незаконным. Я не сделал ничего, чтобы меня арестовывать.
— Что? А сокрытие собственности правительства…
Коскинен покачал головой.
— Я готов передать прибор властям в любое время. Но только тем, кто
Маркус поднял палец:
— Да! Измена! ты скрываешь прибор, представляющий угрозу для безопасности государства.
— Что, Конгресс издал закон, ограничивающий использование потенциального барьера? Или есть указ президента? Нет, те бумаги, что я подписывал, ни слова не говорят о сохранении тайны, напротив, мы собирались опубликовать наши работы.
Маркус долго стоял, а затем откинул голову и сказал:
— У меня нет времени беседовать с дилетантом-адвокатом. Ты арестован. Если ты будешь продолжать сопротивление, мы сожжем тебя.
— Ясно, — сказал Коскинен и пошел к Вивьене. За барьером забегали люди и притащили вскоре три лазерные установки.
— Значит они знают, — сказала Вивьена, но нотки страха он не уловил.
— Я в этом не сомневался. Они не дураки. — Коскинен и Вивьена спустились в подготовленное убежище. Они устроились довольно удобно.
Солнечный свет проникал сквозь отверстия, трогал ее блестящие волосы. Сердце его отчаянно билось, когда он смотрел на нее. Лазеры открыли огонь и он сжал ее руку. Но эти лучи, способные расплавить броню, не могли ничего поделать с толстыми бетонными плитами.
Немного погодя раздался голос Маркуса:
— Выходи, поговорим.
— Если тебе доставит это удовольствие, — сказал Коскинен, — но только уберите эти идиотские лазеры.
— Хорошо, — свирепо сказал Маркус.
— Девушка останется здесь, — предупредил Коскинен. — Вдруг ты решишь обмануть меня. А она такая же упрямая, как и я. — И Коскинен вылез из убежища.
Шеф СБ был в замешательстве. Он провел рукой по седым волосам.
— Во что ты играешь, Коскинен? Чего добиваешься?
— Сначала освобождения моих друзей.
— Но им грозит опасность!
— Не лги. Если есть опасность, то достаточно полицейского охранения. Так как ты все еще держишь ее у себя, то я могу предположить, что ты с ними уже успел сделать. А второе, что я хочу это то, чтобы вся информация о генераторе, была бы опубликована. Тогда никому не будет угрожать опасность и можно будет не держать их в тюрьме.
— Что? — Маркус был таким взбешенным, что агенты пододвинулись к нему. Он жестом отозвал их прочь и посмотрел на Коскинена. — Ты сошел с ума. Ты сам не знаешь, что говоришь.
— Так объясни мне.
— Ведь каждый преступник будет недосягаем для полиции…
— Но и каждый честный человек будет недосягаем для преступников.
Если разработать карманный вариант, то будет покончено с преступлениями против личности. Конечно, тогда будет труднее покончить с преступниками, но общество в целом выиграет больше.
— Может быть. Но произойдет еще кое-что. Протекторат. Ты хочешь, чтобы снова произошла атомная война?
— Протекторат больше не нужен.
— Этот экран может выстоять против атомной бомбы?