Щит судьбы

Дрейк Дэвид Аллен

Но это было безнадежно. Некоторые из солдат малва — менее тысячи — оказались достаточно далеко от центра русла, чтобы добраться до берегов. Другие, пойманные краями приливной волны, смогли спасти жизнь, ухватившись за камыши, валуны или веревки, которые бросали им товарищи с берега.

Некоторые — очень-очень немногие — даже выбрались из наводнения. Гигантская, бурная масса воды, подобная той, что неслась по руслу реки, вещь странная. Временами озадачивающая. Таинственная и причудливая в своих делах.

Евфрат возвратился на свое законное место.

И он бушевал, бушевал и бушевал. Но тут и там он сжаливался. Один солдат, к удивлению, которое длилось всю жизнь, понял, что его несет — причем несет мягко — к берегу. Другого, слишком испуганного, чтобы удивляться, просто выбросило на берег. А один солдат малва выбрался из камышей много часов спустя в пятидесяти милях вниз по течению реки. Евфрат держал его в странных объятиях — неком маленьком водовороте, как цыпленка на руке человека — и нес всю ночь. Он был простым парнем, его недобрые бывшие сослуживцы часто называли его туповатым. Да, он был бесхитростным, но не дураком. После отметили, что парень, который раньше частенько грубил и даже богохульничал, стал глубоко религиозным. В особенности почитал речных богов.

Но для подавляющего большинства йетайцев и солдат регулярной армии малва, пойманных в капкан Велисария, смерть пришла почти мгновенно. Они даже не утонули, большинство из них. Их просто так ударило, что они мгновенно отправились на тот свет.

Двенадцать тысяч сто сорок три человека. Умерли в течение одной минуты. Еще девятьсот шесть были искалечены или получишли серьезные ранения. Большинство умрет в течение недели.

Погибло десять тысяч восемьдесят девять лошадей. Две тысячи двести семьдесят восемь верблюдов. Тридцать четыре тележки с ракетами превратились в пыль. Как и почти половина порохового оружия армии.

Это была самая жуткая трагедия в военной истории малва.

И Линк знал это. Суперсущность уже оценивала варианты выбора. Даже до того, как стена воды взяла первую жизнь. На протяжении ужаса, который последовал, существо, именующее себя Великой Госпожой Холи, сидело, не двигаясь, на троне. Для него было безразлично, что происходит кошмар, — умирающие люди и животные были просто фактами. А он занимался своим делом.

Считал. Оценивал. Выбирал.

Вина ляжет на плечи офицеров. Линк же припишет себя спасение того, что можно спасти.

Считал. Оценивал. Выбирал.

А выбирать-то особо было не из чего.

К тому времени, как следующие по рангу офицеры робко взобрались в командную башню, Линк уже принял решение.

— Мы должны отступить. Прикажите забить в барабаны. Организуйте распределение припасов. Мы вынуждены отступать через пустыню, с несколькими верблюдами. Мы не можем рисковать сражением на этой стороне реки. Велисарий должен был также сбросить камни в Нехар Малку, восстанавливая старую дамбу. Он сможет легко перебраться. И в Пероз-Шапуре все еще остаются десять тысяч персов. Наши силы там должны удерживать тех персов на месте, пока мы отступаем.

Даже несмотря на мрачное напоминание в виде убитых офицеров, лежащих на платформе, некоторые

из новых главных помощников Линка осмелились возражать.

— Через пустыню? Многие умрут во время такого отступления.

— По меньшей мере четыре тысячи по моим расчетам. Их можно заменить.

— А как насчет кушанов? Восемь тысяч кушанов находятся в позиции, с которой можно атаковать!

— Бессмысленно. У них нет лошадей. Нет запасов еды. А у нас нет способа поставлять им провизию и боеприпасы. Наши собственные ограничены. Велисарий не будет сражаться и просто обойдет кушанов. Будет ждать, пока они не умрут с голода. Потеря отличных солдат, которые нужны нам самим. Мы должны начать отступление немедленно. Пошлите курьеров к кушанам. Они должны охранять наш арьергард, пока мы идем назад в Вавилон.

Офицеры склонили головы. Они хотели уйти, но Линк приказал им остаться. Требовалось еще кое-что просчитать.

Офицеры молча ждали, пока Линк рассчитывал и оценивал.

Сверхсущности не потребовалось более пяти минут, чтобы прийти к еще одному выводу. Человек-командующий, если бы ему была представлена эта горькая логика, кричал бы от ярости и отчаяния. Линк просто отдавал приказы.

— Пошлите сообщение нашим силам в Вавилоне. Скажите командующим, чтобы ждали нашего прибытия, но они должны готовиться к снятию осады Вавилона.

— Снять осаду Вавилона? — прозвучал последний протест. — Но…

— У нас нет выбора. Велисарий разбил нас в этот год из-за некомпетентности командующих малва. Наш флот, поставляющий нам провизию и боеприпасы, и так сильно пострадал. То, что случилось сегодня ночью, разрушит остальные корабли. Мы потеряли слишком много людей. Слишком много провизии и боеприпасов, слишком много оружия. Мы не можем продолжать осаду. Мы должны отступить в Харк и начать снова на следующий год. Делайте, как приказано.

Когда стена воды достигла Пероз-Шапура в середине ночи, погибли и другие солдаты малва. Немного — просто те несчастные, которые выбрали не тот момент, чтобы облегчиться в русло реки, подальше от грязных вонючих сортиров в лагере осады. Сверху, на стенах укрепленного города, Баресманас и Куруш прислушивались к реке. Евфрат вернулся, а вместе с ним надежда.

— Он сделал это, — прошептал Куруш. — Как он и обещал. — Перс отвернулся, двигаясь, как обычно, быстро и нервно. — Я должен приготовить войска. Мы можем сделать вылазку.

После того как он ушел, Баресманас покачал головой.

— Как такой теплый и милосердный человек может быть таким безжалостным? — прошептал он. — Таким холодным, таким жестоким?

В этих словах не было обвинения. Ни проклятия, ни упрека. Просто Баресманас удивлялся сложности и противоречивости человеческой души.

В другом месте, внутри стен Пероз-Шапура, в рабских кварталах, где содержались военнопленные, две тысячи кушанов также слушали звуки разрушения малва.

Расспросили дружелюбно настроенных охранников. Довольно скоро получили ответы.