Щит судьбы

Дрейк Дэвид Аллен

На его улыбку все сирийцы ответили улыбками. Их не разочаровало его молчание. Они очень хорошо знали этого человека.

Их командующего. Их занозу в заднице.

Наверху, на следующей палубе Иоанн Родосский тоже улыбнулся.

Не скромной, неуклюжей улыбкой. Нет, совсем нет. Иоанн Родосский не был ни скромным, ни неуклюжим, ни неудачником. Да, его прошлая карьера морского офицера оказалась поломана из-за слишком большой любви к женщинам. Но все его коллеги признавали его таланты, за исключением, возможно, тех, чьих жен он

соблазнил. Его все называли лучшим римским капитаном.

Он знал, что видит боевой экипаж — сразу это понимал. И теперь, понимая, что Эйсебий никакую речь произносить не собирается, просто не может это сделать, возместил недостаток.

Конечно, по-своему. Перикл пришел бы в ужас.

— Солдаты! Храбрые мужчины и женщины из Когорты Феодоры! — Он перегнулся через палубные ограждения и с драматизмом

Показал пальцем на семь галер, находившихся на расстоянии примерно трехсот ярдов.

— Этим жалким ублюдкам конец! Конец!

Громкий и веселый клич поднялся на палубе. Кричали и расчеты, и их жены. Затем Иоанн услышал слабое эхо, идущее откуда-то издалека. Он в удивлении повернулся и уставился на насыпную дорогу, ведущую к маяку.

Теперь на ней стояли люди. По всей длине. Он видел, как к ним бегут другие, все больше и больше. Из Александрии. Жители города, как он понял. Новость распространилась, и жители Александрии спешили посмотреть зрелище.

Бедные люди Александрии, если уж быть абсолютно точным, Даже на таком расстоянии Иоанн видел, что мужчины, женщины и дети, собравшиеся на насыпной дороге, одеты в простые одежды, Район гавани окружали трущобы. И жители этих трущоб первыми узнали новость и поспешили в гавань. Они теперь занимали все возможные точки обзора, выходящие на гавань и море.

Он улыбнулся.

— Это наши люди. Наши.

Антонина на флагманском корабле пришла к тому же выводу. Она вышла из каюты, как только четверых взятых в плен офицеров связали и их рты заткнули кляпами. Услышав доносившиеся издалека приветствия, она осмотрела толпу, собравшуюся на насыпной дороге. Затем подошла к палубному ограждению на правой стороне корабля и посмотрела на галеру, качающуюся на волнах недалеко от ее корабля. Высадив четырех офицеров, галера отошла примерно на тридцать ярдов и встала носом к флагманскому кораблю. Весла были готовы в любой момент опуститься на воду. В эти минуты галера просто удерживала равновесие. Но для Антонины было очевидно: галера при первом же сигнале в состоянии попытаться пробить ее судно специально предназначенным для таких целей бревном.

Но она не даст им нужного времени.

Она повернула голову и окликнула Евфрония. Командующий Когортой Феодоры тут же подбежал к ней.

Антонина кивнула на ближайшую галеру.

— Я хочу, чтобы этого судна больше не было. Ты можешь это сделать?

Молодой сириец посмотрел на галеру. Один раз быстро взглянул, и все.

— С такого расстояния? Легко. Даже не придется использовать пращу.

— Сделай это, — приказала она. Когда Евфроний стал разворачиваться, она остановила его рукой. — Я хочу, чтобы это был удар

молота, Евфроний. Не просто несколько гранат. Если галера сможет набрать скорость, то она проделает дыру в нашем корабле.

Евфроний кивнул. Мгновение спустя он уже отдавал приказы — жестами и шипящим шепотом. Гренадеры собрались в центре корабля. Как поняла Антонина, гренадеры невидимы для моряков, управляющих низкой галерой, до тех пор пока они не окажутся у самого палубного ограждения, бросая гранаты.

Из каюты вышел Гермоген. Увидев нарастающую активность в центре, поспешил к Антонине.

— Ты не собираешься их каким-либо образом предупреждать? — спросил он. — Предлагать сдаться?

Антонина покачала головой.

— Не смею. Галера слишком близко. Если они получат предупреждение, то, возможно, им удастся сделать нам пробоину до того, как гранаты сделают свою работу. А если они подберутся слишком близко, то гранаты становятся уже опасны нам самим.

Гермоген кивнул в задумчивости.

— Разумно, — согласился он и уставился на ближайшее судно. На носу галеры стояло несколько офицеров. Они находились достаточно близко, чтобы рассмотреть выражения их лиц.

Они хмурились. Они беспокоились. Размышляли, что случилось с теми, кто взошел на борт. У них начинали зарождаться подозрения.

— Ну и черт с ними, — проворчал Гермоген.

Антонина услышала тихое шипение. Повернула голову и увидела, что гренадеры Евфрония заняли позиции. По меньшей мере три дюжины стояли в боевой готовности, держа гранаты в руках. Их жены стояли сразу за ними, готовые зажечь запалы. Запалы были обрезаны очень коротко.

Она осторожно махнула рукой, но руку держала на уровне талии. Она показывала гренадерам: пора.

Жены зажгли запалы. Сирийцы бросились к палубному ограждению и прокричали:

— За империю! За империю!

Услышав внезапный крик, офицеры на галере напряглись. Один открыл рот. Предположительно, чтобы выкрикнуть приказ. Но его челюсть просто отвисла, когда он увидел, как толпа гренадеров появилась у палубного ограждения более высокого корабля.

Он так и не произнес ни слова. Просто смотрел в ужасе, как множество гранат летит по воздуху.

Затем вместе со своими товарищами пригнулся и попытался уклониться.

Наверное, он думал, что в них летят камни. Он никогда не узнал правду. На носу приземлилось шесть гранат. Они разорвали его на куски вместе с носом галеры.

Разрывающиеся гранаты повредили галеру по всей длине. Положение, которое занимала галера — носом к кораблю Антонины, готовая делать пробоину, — было худшим из возможных, чтобы уклониться от гранат. Некоторые гранаты вообще не попали по галере. Они упали в воду по обеим сторонам. Но большинство гренадеров попали по цели. И если один гренадер кинул гранату чуть дальше, то это только добавило паники и разрушений. Длина галеры составляла почти сто футов от носа до кормы. Большинство гренадеров легко могли бросить гранату на сто футов, разделявшие флагманский корабль и цель. Многие могли добросить до середины галеры, а некоторые попасть и на корму.