Щит Спэрроу
Шрифт:
Никогда в жизни я не слышала, чтобы кто-то говорил о богах с такой ненавистью. С такой злобой. Я не была уверена, что на это ответить. Казалось, что мы сами напрашиваемся на неприятности, насмехаясь над ними.
— Еще какие-нибудь вопросы сегодня утром, Воробушек?
Я покачала головой.
Мы миновали окраину города и выехали на дорогу, которая должна была привести нас в Трео. День. Это все, что мне придется вытерпеть. Всего один день.
Но, дернув за поводья, он заставил лошадь свернуть с дороги. Он повернул
— Мы ведь не собираемся в Трео, не так ли?
— Нет.
— Куда мы направляемся?
— В Эллдер.
— Почему? — Что с моими вещами? А как же Бриэль и Джоселин?
— Ты всегда будешь задавать так много вопросов, Кросс?
— Да.
Он вздохнул.
— Завьер.
У меня скрутило живот. Мой муж был в Эллдере. И меня возвращали моему опекуну.
— Хорошо. — Я сидела, выпрямившись во весь рост, пытаясь сохранить хоть какое-то расстояние между нашими телами. Я не позволила давящему чувству в груди придавить меня.
Это было к лучшему. Я должна была быть с Завьером. Нам нужно было больше гулять в тишине, побыть наедине. Я не была уверена, но у меня было чувство, что Страж не останется в крепости. Ни разу, когда я была заперта за его стенами и больше не нуждалась в его защите. Что означало, что после этой поездки он, скорее всего, исчезнет.
Хорошо. Мне нужно было, чтобы он исчез. Уехал на недели, месяцы и дал мне время привести в порядок свою голову, свое сердце. Выбросить его из головы.
Мы постоянно ссорились. Он был для меня как заноза в заднице. Чем скорее он уйдет, тем лучше.
Цокот лошадиных копыт был единственным звуком, который мы слышали, когда ехали по окрестностям. Мы поднимались и спускались по холмам, окружавшим Эшмор, пока сам город не превратился в воспоминание. К полудню беспокойная ночь дала о себе знать, и каждые несколько минут я подавляла зевоту.
— Тебе нужно отдохнуть. — Это было первое, что сказал Страж за несколько часов.
— Я в порядке, — солгала я, расправляя плечи, которые до этого были опущены.
— Конечно, ты в порядке.
Я сосредоточилась на предгорьях вдалеке, заставляя себя открыть глаза, пока деревья медленно становились все выше и выше на фоне гор. Каждые несколько мгновений я смотрела налево, затем направо, ища монстров, которые могли выйти из укрытия и напасть.
— Вчерашняя стая. Это их нормальный размер? — спросила я.
— Нет. Она была больше. Обычно бэарвульфы путешествуют стаями по три-четыре особи.
Боги. Их стая увеличилась более чем вдвое. Было ли это из-за их численности, что они были настолько бесстрашны, чтобы напасть на город?
Тем людям в Эшморе повезло, что Страж был рядом. Чтобы избавить этот район от той стаи. Но у меня было чувство, что, если я скажу ему об этом, он только посмеется.
Я винила себя
Тянулись часы, и с тяжестью в моих веках становилось невозможно бороться. Пока борьба не стала бесполезной.
Пока где-то в Туре, свернувшись калачиком рядом с незнакомым мужчиной, я не заснула.
Тридцать два
Одесса.
Звук голоса моего отца вырвал меня из кошмара.
Я стояла на коленях в тронном зале. Нож Мэй приставлен к моей шее.
Он приказал ей убить меня. Мое наказание за то, что я вернулась в Росло, не имея никакой информации об Аллесарии. Рядом со мной на мраморном полу лежали Бриэль и Джоселин, из перерезанного горла сочилась кровь.
Я отогнала мысленный образ, моргая, чтобы прогнать туман сна, и оглядывая окрестности.
Первые лучи рассвета окрасили небо. Я проспала всю ночь, прижавшись к груди Стража.
Он остановил нас на вершине крутого холма. Он неподвижно сидел позади меня, его лошадь не шевелилась под ним.
Рядом с нами был утес, острые камни которого обрывались в бушующей реке. Вода разбивалась о берег, и на мгновение я закрыла глаза и просто позволила себе прислушаться. Я представила, что это шумят океанские волны, а я стою на своем утесе в Росло.
Что-то шевельнулось у меня в груди, когда я увидела открывшийся вид. Чувство удивления. Мир.
Может, это и не мое особое место, но здесь было так много красоты, что трудно было все это постичь.
На другом берегу реки был бесконечный лес, густой и зеленый. Он заполнял пространство между нами и нависающими горами цвета индиго с их нетронутыми заснеженными вершинами. Цвета были такими яркими, что казалось, будто мы попадаем в сказку.
— Когда я был мальчишкой, моя мать впервые привела меня сюда. Она заставила меня посидеть рядом с ней целый час, хотя все, чего я хотел, — это побегать вокруг и поохотиться на ягоды. В то время это было похоже на наказание. Теперь я понимаю, что она пыталась сделать. Это был один из тех уроков, которые я не мог оценить, пока не стал старше.
Он только однажды упомянул о своей матери. А что насчет его отца? Были ли у него братья или сестры?
Было странное чувство — знать этого человека, но ничего о нем не знать.
Я знала выражение его лица. Знала, как он двигается. Знала, как накаляется атмосфера, когда он сердится, и как расплывается мир, когда он рядом.
Он был беззаветно предан своему народу. Он любил свое королевство. Он был сильным и несокрушимым, но за его суровой внешностью могла скрываться нежность. В том, как он обнимал Кэтлин. Как он вел себя с Эванджелиной. Даже то, с какой нежностью он относился к своей лошади.