Щит магии

Фландерс Кэйлин

– Это… – он коснулся места между своим сердцем и желудком. – Это словно прилив.

– Прилив? – переспросила я.

Рен снова взялся за поводья обеими руками.

– Тебе знакомо это чувство, когда скачешь на лошади так быстро, насколько это вообще возможно? Или наносишь последний удар достойному противнику?

Я медленно кивнула. На свете не было ничего лучше ощущения победы в тренировочном бою.

– Обращаясь к магии, я испытываю точно такое же чувство, только более сосредоточенное.

– Когда ты впервые его ощутил? Как ты понял, какой у тебя магический

дар? Почему…

– Воу… – начал он, но его лошадь дернула ушами и резко остановилась.

Ветер унес обрывки моего смеха. Рен отклонился назад и пробормотал себе под нос что-то об упрямых копытных тварях.

– Ни слова, – тихо сказал он, нагнав меня. Мой смех перешел в кашель, и я сжала губы. Рен молчал.

– Да ладно тебе, – сказала я. – Тебе же самому хочется мне рассказать.

Он спрятал улыбку и драматично поднял брови.

– В самый первый раз я использовал магию совершенно случайно.

Забыв обо всем на свете, я с интересом внимала его словам.

– Я поцарапал колено, когда лошадь отца сбросила меня…

Я фыркнула.

– Та лошадь, на которой тебе запретили ездить?

– Именно, – невозмутимо подтвердил Рен. – Я сидел на земле, совершенно ошеломленный, и вдруг внутри меня что-то зашевелилось. Тогда я подумал, что меня стошнит, но вместо этого странное ощущение волной прокатилось по моему телу и двинулось к коленям. И вдруг царапина на моей коже затянулась быстрее, чем Хафа мог бы победить леди Исар в бою на мечах.

Я поерзала в седле. Мои бедра уже начинали болеть.

– Кто научил тебя лечить других?

Брат пожал плечами, явно разочарованный тем, что его история не заставила меня визжать от восторга.

– Отец помогал мне тренироваться, но как только я осознал свою магию, управлять ею стало очень легко.

Конечно, ему все давалось с легкостью. Я отмахнулась от этой мысли прежде, чем она отразилась на моем лице.

– И все же тебе нужно было тренироваться?

Он прихлопнул пчелу, жужжащую у его лица.

– Отец говорит, что это похоже на мышцу, а любую мышцу надо тренировать, если хочешь стать сильнее.

Какое-то время мы ехали в тишине. Я задумчиво теребила кончик своей косы.

– Поэтому отец не может сражаться на границе?

Рен кивнул, и его плечи опустились.

– Отец пытался учить меня другим видам магии: двигать землю и камни, как он, поднимать предметы или останавливать воду. Но ничего не дается мне так же легко, как исцеление.

Я поймала его взгляд, пока мой разум пытался осмыслить услышанное.

– Но ты мог делать все эти вещи?

– Не очень хорошо. Отец говорит, что некоторые предметы больше склонны к манипулированию, чем все остальные, а другие лучше откликаются на команды определенных людей. Большая часть знаний о магии утеряна, и нам приходится довольствоваться теми обрывками, что у нас есть. Хотя я слышал, что королевская библиотека Турии содержит больше знаний о магии, чем любое книжное хранилище во всем мире.

Мои брови хмуро сдвинулись к переносице, а желудок упал куда-то вниз, как отколовшаяся от карниза сосулька. Дворец,

в который я прибуду через двенадцать дней, а тем более принц, живущий в этом дворце, определенно находились в конце списка вещей, о которых я хотела бы размышлять. Мне все еще придется скрывать свою белую прядь, но, возможно, я смогу изучать информацию не только о магической библиотеке, но и о своей собственной магии – узах Каиса.

Ветер постепенно набирал силу, нещадно играя с моей косой. Мне на лицо упало несколько капель воды.

– Ну что, довольна, Джена? – сказал мой брат, набрасывая на голову капюшон. – Как думаешь, Хафа разрешит мне поехать в карете?

Я тоже надела капюшон и повысила голос, чтобы перекричать усиливающийся дождь:

– Хафа точно разрешит, а вот Элейн – нет.

Рен подвел свою лошадь ближе, так что мы ехали, практически соприкасаясь коленями.

– Я бы все равно предпочел остаться снаружи, – тихо сказал он.

Я смахнула с лица капли дождя и надвинула капюшон еще ниже. Впереди было двенадцать дней. И всего один с Реном. Мне впервые захотелось, чтобы брат и отец могли почувствовать мои эмоции.

– Я тоже.

* * *

Когда твоя жизнь ограничена стенами замка, в изучении мастерства верховой езды нет никакого смысла. Рен был прав: к вечеру мне отчаянно хотелось слезть с лошади.

Дождь шел уже целый час, и к тому времени мы приехали в маленький городок с круглыми домами, крыши которых были покрыты соломой. Мы с Реном говорили обо всем и ни о чем, вспоминая прошлое и старательно избегая темы нашего туманного будущего.

По дороге мы проехали мимо нескольких деревень: они были спрятаны, укрыты между холмов, подальше от постоянного ветра. Иногда нам встречались скотные дворы и маленькие фермы. Чем ближе мы подъезжали к городу, тем чаще нам встречались одинокие, старомодные дерновые дома [2] с яркими дверьми, выглядывающими из-под насыпей.

Поравнявшись с крошечными домиком, перед которым стоял красивый резной знак, Леланд наконец-то объявил привал, и в попытке спешиться я чуть не упала с лошади. Облокотившись на Джентри, я похлопала ее по боку и осторожно потянулась, чтобы размять затекшую спину.

2

Дерновые дома – землянки или полуземлянки, которые издревле строились в Исландии ввиду сложного климата.

– Я же говорил, – прошептал Рен, который вел своего коня в стойло. Я бы с удовольствием окатила его водой из грязной лужи, но путешествие отняло у меня все силы.

Вместо этого я позволила конюху, работавшему при таверне, взять Джентри под уздцы и увести ее к другим лошадям. Запах жареного мяса, лука, морковки и специй – видимо на ужин собирались подавать рагу – струился из открытой двери, заманивая меня внутрь.

Передо мной возникла темная фигура, и я резко остановилась.

– Сегодня вечером будем тренироваться, принцесса, – Мастер Хафа стоял, положив руку на эфес своего меча.