Щит Королевы
Шрифт:
Удивленный Щит вышел из спальни, уступив мест Лиз.
– Все, больше никаких посетителей сегодня. – Жрица мягко мне улыбнулась. Значит, не сердится! – Тебе нужен покой. Как-никак Развеивание Чар…
– Развеивание Чар?..
– Биримба решил, что перед ним – не ты, как в ту ночь у Крадира. Ну и попытался развеять чары, чтобы раскрыть истинное обличье того, кто тобой прикинулся. А расплата за его ошибку – твоя головная боль и недомогания. Ничего страшного, скоро пройдет.
Но я по-прежнему чувствовала эту странную тяжесть
Лиз напоила меня лекарством, напоминающим морковный сок, и я уснула.
После недолгого сна пришлось срочно приводить себя в порядок: в моей маленькой спальне собралась целая толпа. Слава Ашшарат, Труба поверил мне! Но он думает, что этот тайный Совет вовсе не для того собирался, чтобы покушения раскрывать.
Муж решил, что мою историю должны послушать и его Щиты, и Ведающий, и Соридель. Все мои Щиты тоже были тут. Биримбу звали, но он куда-то запропастился. Впрочем, Вьорк уже успел с ним поговорить.
Когда я закончила, Труба хмуро взглянул на Айранта.
– Я думаю, ты прав, это они, – тихо подтвердил Щит. – Но что-то здесь не так… Неужели они ни разу никого не назвали по имени? – Он удивленно обернулся ко мне.
– Увы. Я же слышала только обрывки разговоров.
Когда все расходились, Вьорк попросил моих Щитов собраться отдельно в соседней комнате и о чем-то с ними пошептался. Я очень испугалась, что он будет их ругать, и пыталась его остановить. Но муж только буркнул:
– Не волнуйся, они так за тебя дрожат, что, пожалуй, свое уже получили…
Вернулись Щиты недовольные. Но никто уже на меня волком не смотрел.
Я позвала Мэтта:
– Ты не задержишься ненадолго? Я не знаю, как найти слова… Пожалуйста, пойми: это было как наваждение…
– Фиона, я не обижаюсь, – спокойно сказал он. – Если б я действительно обиделся, то сложил бы с себя обязанности Щита. Но я же здесь.
– Да. Но ты такой чужой…
– Я очень устал. Да и помыться толком не успел после похода. Отпустишь? – Его голос был очень усталым, это правда. И еще он был ледяным.
– Конечно, иди… прости…
Сон снова сморил меня.
Окончательно проснулась ближе к шестому колоколу. У изголовья дежурила Втайла: она уже была в курсе последних событий. Кранчеккайл видела, что я пока слабовата, и все старалась как-то подбодрить меня. Но я чувствовала, что у нее на душе неспокойно. Стала потихоньку выяснять – оказывается, куда-то исчез Шенни.
Теперь в моих покоях дежурит еще один гном, совсем молоденький – Сетр. Он с важностью сообщил нам, что бегает быстрее всех в клане Чертога, поэтому его Вьорк ко мне и приставил. Чтобы если что – я его сразу отправляла с запиской.
Щиты вроде оттаяли. Тиро даже предложил спеть что-нибудь. А Лиз услышала и сказала, что музыка очень благотворно влияет на выздоравливающих. Вот поужинаю, выпью очередную порцию морковного лекарства, и пусть влияют.
Утром на всякий случай отправила с Сетром записку мужу, что у меня все хорошо и чувствую себя сильно лучше. Сетр от гордости надулся, как мыльный пузырь, и со скоростью раненого бервара ринулся по коридору. Сравнение с пузырем не только мне пришло в голову – Стради даже крикнул ему вдогонку:
– Смотри не лопни!
Тот даже не оглянулся.
Вчера вечером славно попели песен. Меня даже научили одной не слишком сложной и недлинной балладе – ° том, как каменщик Типст… или Дхипст… – не понимаю, как правильно передать, у нас таких звуков просто нет – строил дом для своей невесты, а она то любила его, то не любила.
Все, конечно, кончилось хорошо, у них родились двое детей, и сын тоже стал каменщиком. Да, гномы без наследственности – никуда. Даже сказку сочинить не могут без всяких этих: «Сын пошел по стопам отца, и жили они счастливо…» Мэтт уверяет, что раньше так и было.
Прежней дружбы между нами, наверно, уже не будет. Я очень надеялась, что Мэтт расскажет нам про поход, но он и не думает меня прощать. Вчера он тоже пел со всеми вместе, но нарочно сел отдельно, у самой стены, и я даже лица его не видела. Я стараюсь об этом не думать. Потому что мне кажется, будто я потеряла что-то дорогое-дорогое, самое заветное… Потеряла не случайно, а потому что сама плохо за ним следила. Так мне и надо. Хотя я до сих пор не понимаю, что на меня тогда нашло!..
По-моему, ему тоже грустно. Но он ни за что этого не покажет, я уверена. Делает вид, что все нормально, и старается поменьше со мной разговаривать. Хорошо, хоть Стради перестал быть таким молчуном, как раньше. Двоих немых Щитов я не перенесу.
Ах, все не так!.. Это я сама себе внушаю, будто и не важно для меня вовсе, что Мэтт обо мне думает. Сама себя обманываю…
Садимся завтракать. Мне кажется, даже гобелены с цветочными узорами на моих стенах поблекли. Как будто бы за окном в солнечный день вдруг появилась грозовая туча. Только нет его, окна.
Втайла пришла.
Втайла какая-то задумчивая.
– Утром от него записку принесли, – рассеянно сообщила она.
– От кого? – Погруженная в свои мысли, я не сразу сообразила, что речь идет, конечно же, о Шенни.
– Странную какую-то. Смотри: пишет, что все нормально, уехал ненадолго. – Втайла меня вроде и не слышала. – И еще, что я не должна беспокоиться и постоянно бегать к нему домой. А я не бегаю. Да и раньше не бегала…
– Может, тебе только казалось? – хмыкнула я.
– Нет, – сердито ответила она. – А подпись точно Шенни – он всегда так подписывается: Ш.т. В. Но он никогда не писал «дорогая Втайла». Обычно просто по имени…