Щит Королевы
Шрифт:
– Намекнул? – Я так удивилась, что нарушила этикет, поставив чашку на стол, а не на блюдце. – Как это он мог намекнуть?
– Ну как обычно намекают… Пришел ко мне и выложил: мол, завтра готовься, за завтраком чего-нибудь интересное скажу. Скорее приятное, чем нет.
Я едва сдержала смех. Ну и намек!
– Нет, я не о том. Как он может намекнуть заранее? Или на него «снисходит» раз в одиннадцать дней? – Я тоже, конечно, старалась говорить так, чтобы чародей меня не услышал. – И, кстати, кто эти самые пророчества ему посылает?
– Ну, сколько вопросов!.. Ты меня с Биримбой перепутала – я-то не пророчу, – улыбнулся муж. – Пророчества приходят извне, от могущественного волшебника. Знаешь старую легенду о том, что сила магов – из другого мира? Да ты спроси самого Биримбу – он тебе поподробней расскажет. Я, честно говоря, ему не очень-то верю – про другой мир и колдунов в смысле, – но уже два раза мне приходилось убеждаться, что его пророчества, – Вьорк старательно выдержал паузу, – сбываются!
– Расскажешь? – с любопытством попросила я.
– Не сейчас. – Вьорк помрачнел: видно, воспоминания были не из приятных. – Ты лучше скажи мне, пока не началось, что все-таки из Ольтании пишут? Дома все хорошо?
Я вспомнила письмо Ксантии и даже, кажется, слегка покраснела. Совсем было хотела сказать что-нибудь вроде «отец и мать здоровы, чего и нам желают», да так и застыла: с Биримбой, сидевшим напротив нас, явно было неладно. Лицо его сделалось мертвенно-бледным, а взгляд затуманился.
Внезапно за столом стало тихо, как в предгорьях Тильяса перед бурей. Все неотрывно смотрели на мага.
Колдун вскочил из-за стола, не дожевав кусок. Стул с грохотом опрокинулся на пол. Биримба выпрыгнул на середину зала, упал на колени и чужим, страшным и неестественным голосом торжественно произнес, обращаясь к люстре на потолке:
– Силой слова моего преисполнишься!
Дальше пошло нечто совсем уж неразборчивое, причем Биримба говорил то своим голосом, только очень быстро, невнятно и будто бы слегка заискивающе, то незнакомым – глухим, страшным, низким. Как я ни вслушивалась, ни единого слова разобрать было невозможно.
Странный этот разговор с самим собой маг сопровождал не менее странными действиями. Сначала он покачивал головой из стороны в сторону, потом поднялся и завертелся вокруг своей оси, не переставая бормотать. В конце концов когда речь пророка стала почти совсем бессвязной, он остановился и замолчал.
И именно тут мне неожиданно стало по-настоящему страшно. Возникло ощущение, что в комнате появился кто-то чужой, всемогущий – или, по крайней мере, всезнающий. Как будто сотни сквозняков вдруг загуляли.
Внезапно Биримба быстро-быстро закружился по комнате, притопывая то левой, то правой ногой, и заунывно запел страшным, снова чужим голосом:
Зря цветочек привезлиИз далеких стран.Были горы до небес —СтанетДопев, Биримба повалился на пол как подкошенный. Глаза у него закатились – мне даже почудилось, что он не дышит.
Цорр и Ланкс кинулись к колдуну и, подхватив под руки, вывели из столовой. Тот еле перебирал ногами. Айрант и Даларх поспешили к мужу: оградить, защитить… Хотя какое там – пророчество есть пророчество.
Первым опомнился Беххарт. Он с силой бросил вилку на тарелку, раздался оглушительный для такой тишины звон.
– Говорил я тебе, до добра это не доведет! – раздраженно бросил он Вьорку.
Король не отвечал.
– Нечего было принимать всех этих колдунишек и человечьих жрецов! – Беххарт распалялся все больше и больше. – Они тебе такого напророчат…
Он говорил еще что-то, но я его уже не слушала. Голова внезапно закружилась: цветочек… из далеких стран…
Как наяву, перед глазами всплыла картинка. Тванская улица. Вопрос Стради: «Что такое Фиона?» И мой кокетливый ответ: «Незабудка»… Неужели это про меня?!
Я взяла себя в руки и отогнала тяжелые мысли. Нет, не может быть. Наверняка Биримба имел в виду другое. Может, действительно цветок или растение какое, а может, что-то в виде цветка… Украшение, вазу… Вьорк разберется.
Терлест – надо отдать ему должное – изо всех сил старался угомонить Беххарта. Дождавшись, пока все замолчат, король встал, с шумом отодвинув кресло. И с нехорошей усмешкой произнес, глядя жрецу прямо в глаза:
– Стоит ли беспокоиться? Это же слова человека, а людей ты ни во что не ставишь!
Обведя тяжелым взглядом всех сидящих за столом, он продолжил:
– Никому не сообщайте о пророчестве. В конце концов, оно действительно может быть ошибкой. Никаких действий в отношении послов не предпринимать. Вести себя с ними так же, как и всегда. Всем ясно?
Будто туча нависла над нами – и все замолкло в ожидании грома.
Но он так и не прогремел.
– Ты, конечно, понимаешь, что Биримба говорил об Эрлинге? – спросила я мужа напрямую, когда все начали расходиться.
Король отрицательно покачал головой.
– Ты становишься подозрительным! – упрекнула я его. – В смысле ты начинаешь подозревать невиновных.
– Откуда ты знаешь, кто виновен, а кто нет?
Я прикусила язык.
Надо было вместо этого успокоить мужа, сказать, что не верю в чушь, которую напророчил Биримба. Но я вовремя не сообразила. И, если быть до конца честной, то, как Биримба произносил глупый детский стишок, не оставляло сомнения, что он действительно является пророчеством.