Щепка
Шрифт:
– Караг! Там темно. – Арди ткнула пальцем в сторону входа в подземелья и закрыла глаза руками. – Темно, понимаешь ты?
Она снова прикрыла глаза и сделала вид, что шарит перед собой рукой.
Кровобород придвинул своё лицо ещё ближе к эльфийскому и замер так на несколько мгновений. Потом смачно сплюнул в сторону и медленно убрал топор за пояс. Что-то рыкнул своим и пошёл к входу в подземелье. Эльф остался лежать на камнях.
– Ну ты додумался… – Подошедший Адрей протянул ему руку. – Они там, ну, у себя в деревне, тебя
– Мне у этих недоумков разрешения, что ли, спрашивать на каждое своё действие? Хотел бы – сжёг бы давно их пустые головы. Тьма и пламя! Флан не предупреждал, что придётся работать с такими… – Ларниэль встал сам, не приняв помощи Адрея.
– Ну так ты же умнее! Вроде. А у них топоры, да и Карагаз, скорее всего, хочет, чтобы его сынок с компанией вернулись домой живыми. Ты, наверное, тоже не хочешь, чтобы у тебя в черепе железка застряла. Я так точно не хочу себе таких украшений. Получается, что надо спрашивать. Не нарывайся, – Арди хлопнула эльфа по плечу. – Мы за тебя поручились, помнишь? Пойдём. Эти ребята нас ждать не собираются.
При взгляде на отвратительно-чёрный распахнутый рот входа в подземелье Арди ощутила разлившийся по телу холодок. Ладно. Не первый раз. Хотя от этого только страшнее.
Широкий каменный тоннель с десятками и десятками ответвлений, дверей и ходов тоже остался неизменным. Он всё так же жадно впитывал звуки и съедал свет тёмно-зелёным, почти чёрным, мхом, который покрывал здесь почти все. Тоннель никак не хотел заканчиваться. Широкий, тёмный и пустой, он убегал вперёд, изгибаясь ровно настолько, чтобы впереди могла поселиться неизвестность.
Кровобороды шли впереди. Шли уверенно и быстро, словно ходили этой дорогой каждый день, хотя Карагаз говорил, что после бегства его народа из этого города никто из них не приходил сюда. Арди отметила, что головы дварфов с любопытством крутятся. Дварфов, которые впервые оказались в дварфийских подземельях.
Караг шёл первым. В такт его шагам топор ловил блики огонька над головой эльфа и ободряюще сверкал. Изредка дварф оборачивался, чтобы убедиться, что никто не отстал, и тогда пламя отражалось в его злых глазах и на обезображенном лице. Странно, но Арди становилось спокойнее.
– Уф! Почти конец пути! Вон тот самый мертвяк у стены. – Адрей указал на проступивший из мрака силуэт, хоть нужды в том и не имелось – кроме них и трупа, никого тут больше не было.
Караг остановился около мертвеца и принялся внимательно рассматривать старые кости. Затем что-то рыкнул своим и с грохотом растоптал пустой череп. В ход пошёл топор. Коридор наполнился лязгом и скрежетом, но его тут же поглотил мох. Вскоре в останках уже нельзя было различить человека: куча дроблённых костей вперемешку с ржавым металлом и плесневыми тряпками.
– Разумно, – хмыкнула Арди и принялась разглядывать стену. – Можно было и потише, но разумно. Карагаз всё-таки рассказал ему, что
На ее окрик оглянулись все. Она стояла возле огромной каменной плиты, густо поросшей всё тем-же тёмным мхом.
– Заросло. – Молчун поморщился и с отвращением стал озираться.
– Что заросло? – эльф внимательно уставился на мох.
– Под мхом указатель. Что-то типа путевого камня. Несколько дней назад Далур счищал мох, чтобы узнать, где мы и как далеко идти. И вот опять всё заросло сплошным ковром. – Адрей сковырнул ножом место, где мох был чуть светлее.
По коридору разнёсся кислый до рези в глазах запах. На ноже засверкали крупные малахитовые капли, совершенно чужеродные в этом чёрном и мрачном коридоре.
– Я чувствую что-то недоброе, – сказал эльф. – И что-то знакомое. Тьма и пламя! Не могу сказать точно, но это что-то очень знакомое!
– Недоброе? Обычно-то вонючий тёмный мох – это к счастью и здоровью. Разве не очевидно, что это что-то поганое? – Арди пристально посмотрела на бархатистую поверхность камня. Такая мягкая и манящая, но Арди хорошо помнила прикосновения этого мха.
– О, тебе, может, и очевидно. А тем, кто хоть сколько-то сведущ в таких вопросах, выводы сделать куда сложнее. Я имею в виду правильные выводы, а не те, к которым привыкла ты. Мох не сам по себе, он продолжение чего-то, – эльф не удостоил Арди даже взгляда, ни на секунду не отворачиваясь от чёрного ковра, едва касаясь его кончиками пальцев, под которыми разгоралось слабое малахитовое свечение. – Я чувствую его связь с чем-то большим. Кэллсмертэ! Нам нужно идти дальше, вглубь горы. Без лишнего повода не трогайте мох!
– Вы все такие? Ну, те, кто связан с магией? Ты как Флан: вроде наговорил много, но ничего конкретного. Думаешь, я без тебя не знала, что нам идти вглубь? – Арди понимала, что эльф прав, но его тон злил, и она не хотела оставлять за ним последнее слово. – Молчун! Добавишь что-то? Может, тоже что-то чуешь, как тогда – с кодапи?
– Я ничего не чувствую. Мысли путаются.
Ларниэль криво усмехнулся и направился к изрубленным останкам. Без какой-либо брезгливости он принялся осматривать их.
– Не больше сотни лет этому типу, – заговорил эльф и внезапно бросил что-то Арди. Та едва успела поймать тусклую монету. – Эти хвеньело двергер чуть не порубили его кошель. Вернее, сапог, который был ему вместо кошеля. Монеты эти чеканят немногим меньше века, они ещё в ходу.
– А не плевать ли? Ну, узнали мы, что старые кости действительно старые. Я поражена твоей помощью.
Арди хотела развить мысль и высказать этому заносчивому эльфу все, что о нём думает, и где вертела его помощь и раздражающий трeп, но осеклась. Внезапно нахлынувшая злоба прошла так же быстро, как и накрыла. Словно волна на берегу моря, которая только дотянулась и сразу растратила всю свою силу и отступила.