Щёнок
Шрифт:
– Северус? Я не сразу понял, что ты вызываешь меня из своего дома.
– А я и не собирался здесь находиться, - резко оборвал директора Снейп. Он стоял у камина, скрестив руки на груди и сердито уставившись на голову своего работодателя, окутанную зеленым пламенем. – Я выполнил вашу маленькую просьбу.
– Вот как… - Дамблдор нахмурился, и морщины, избороздившие старое лицо, стали казаться еще глубже. – Были проблемы?
Северус до боли стиснул зубы.
–
– Я могу войти?
– Прошу вас, директор. Я полагаю, вы помните пароль?
– Конечно, мой мальчик.
Северус отступил немного назад, чтобы Дамблдор мог выйти из камина. И уже пару минут спустя он увидел директора, одетого в ярко-фиолетовую мантию, украшенную сверкающими зелеными полумесяцами и звездами. Северус был готов поклясться, что слышал едва различимую мелодию, исходящую от одеяния гостя, и он был абсолютно уверен, что на самом великом волшебнике этого столетия надеты носки из разных пар. Видимо, придется подарить чудаковатому старику еще одну пару на Рождество. Если, конечно, они к тому времени еще будут разговаривать. А это целиком и полностью зависело от ответов директора на все вопросы, которые ему собирался задать Северус.
Почистив свою мантию беспалочковой магией, Альбус внимательно посмотрел на Снейпа.
– У тебя кровь на одежде, - мягко сказал он.
– Неужели?
– съязвил Северус, с трудом заставив себя разжать челюсти и едва сдерживаясь, чтобы не наорать при этом на директора.
– Это не моя, это кровь мальчишки.
Укоризненно взглянув на молодого профессора и устало вздохнув, Альбус Дамблдор тяжело опустился в мягкое кресло напротив камина. Почувствовав, что предстоит тяжелый разговор, Северус ощутимо напрягся. Если до этого он тешил себя мыслью, что директор ничего не знал о тяжелой судьбе ребенка, то теперь был почти уверен: Дамблдор прекрасно осведомлен о том, что происходило с Гарри Поттером. В животе Снейпа словно поселился холод. Северус не только не хотел верить – он даже мысли не допускал, что директор, зная все, мог оставить Мальчика-Который-Выжил в подобной семье, тем самым обрекая его на страдания. Открывшаяся чудовищная истина была равносильна удару в сердце.
– Это не то, что ты думаешь, - резко произнес Дамблдор, словно читая мысли зельевара. Ему, как великому легилиментору, это не составило бы никакого труда.
Сделав глубокий вздох и досчитав до десяти, Северус решился наконец задать интересующий его вопрос:
– Интересно, сколько же раз ваши наблюдатели докладывали о происходящих событиях, господин директор?
– Ты решил вернуться к официальному обращению? – Дамблдор внимательно посмотрел на Снейпа поверх очков-половинок, затем вздохнул.
– Что ж, они докладывали так часто, как того требовали обстоятельства.
– И это означает…
– Это означает мою осведомленность, если случались проблемы или происходило что-то не совсем обычное.
Быстрым, почти незаметным движением Северус вытащил из кармана ошейник, снятый с горла мальчика, и практически ткнул им в лицо
– Скажите, директор, вот ЭТО можно считать чем-то не совсем обычным?
Дамблдор не притронулся к цепи, но в его глазах читалось явное изумление.
– Где..?
– он тряхнул головой, словно пытаясь отрицать само существование этого ошейника, затем тихо прошептал: - Это было на мальчике?
– ДА!
– почти зарычал Северус.
– Я никогда в жизни не видел такого ...
– зельевару пришлось приложить немалые усилия, чтобы взять себя в руки и обрести контроль не только над собственным телом, но и над голосом.
– Он был привязан к гаражу на улице… Сидел на поводке… Словно собака! Его кузен сказал...
– Снейпу пришлось снова прервать свой рассказ: зельевара буквально переполняла ярость. Чтобы успокоиться, Северус заставил себя мысленно выполнить несколько упражнений, позволяющих очистить сознание. Казалось, он собирается заняться окклюменцией.
Немного успокоившись, он продолжил:
– Я абсолютно уверен, что это был не единичный случай. Но даже если Дурсли сделали такое в первый раз, это не оправдывает их. Они совершенно не заботились о племяннике. Гарри очень сильно голодал. Ребенок до смерти боится любых прикосновений. Его тело покрыто синяками и ссадинами, не говоря уже о переломах. Гарри боится смотреть людям в глаза. И мне бы очень хотелось узнать, кто, Мерлин их побери, наблюдал за мальчиком, когда это все происходило?!
Рассказывая все это, Северус очень внимательно наблюдал за Дамблдором. Лицо старика побледнело так, что больше напоминало предсмертную маску, а дрожащая рука непроизвольно потянулась к закрытым глазам. Но когда Северус закончил говорить, лицо директора стало абсолютно спокойным.
– Я никогда не думал, что она зайдет так далеко, мой мальчик. Ты должен поверить мне.
– Что? О ком вы?
– Петунья - сестра Лили и тетя мальчика. Я знал, что она не испытывала особой любви ни к Лили, ни к волшебному миру, но Петунья согласилась принять его под свою опеку, взять Гарри в свой дом. Я надеялся, что она научится любить его.
– Гораздо больше похоже на то, что она научилась ненавидеть Гарри! Но вы так и не ответили на мой вопрос: неужели никто и никогда не рассказывал вам, как эти маглы издевались над ребенком? В каком он был состоянии?
Отрицательно качнув головой, Дамблдор проронил:
– Не совсем.
Если бы взглядом можно было убивать, от директора осталась бы лишь дымящаяся кучка пепла.
– А о чем они вообще вам докладывали?
– Разве это важно сейчас?
– Это важно для меня.
Альбус внимательно взглянул на своего нового учителя и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку кресла. – Что ты хочешь, Северус?