Щенки

Шушарин Антон

– В отряд пошли. – Михаил Александрович поморщился и зашагал вперёд.

Картошин поспешил следом. Со второго этажа из комнаты дежурного на парочку смотрели начальник колонии и зам по оперативной работе.

– Думаешь, не зря, Николай Сергеевич? – спросил Александр Иванович. – Уж очень этот Картошин мелкий. Метр с кепкой. Толку от него будет чуть.

– Дело не в том, сколько будет с него толку. – Главный опер зоны проводил взглядом мощную широкоплечую фигуру капитана и семенящего рядом Картошина в большой, не по размеру,

куртке и здоровенных ботинках. – Во-первых, парень заслужил, а во-вторых, кто-то же должен быть третьим.

– Это да. – Начальник усмехнулся.

– А других кандидатур у нас нет. Парням с характером за зоной делать нечего. Там нужны исполнительные, не задающие вопросов работяги. Да и тема тут одна наклёвывается. Потом расскажу.

* * *

У решётки входа в локальный участок второго отряда толпился народ. Воспитанники хотели знать, каков результат учебно-воспитательного совета.

– Чего, Картоха? – издалека закричал рыжий Виталик. – Прошёл?

Илюха молчал.

– Прошёл? Нет? – галдели пацаны.

– Да прошёл! – не выдержал начальник отряда. Он остановился, открыл массивным ключом калитку локального участка, пропустил вперёд себя Илью. – Скоро Картошин уйдёт от нас. Будет потом какашками в вас кидаться через забор.

– Мы сами его! – загалдели воспитанники. – Мы ему устроим отвальную! Вымажем с головы до ног!

– Неприемлемо, – важно покачал головой Картошин и тут же получил затрещину. Он крутнулся вокруг своей оси, но не нашёл предателя. – Э! Зашибу!

Пацаны толпой потащили Илюху в чайную – расспросить, что да как, а начальник отряда пошёл к себе в кабинет.

– Ну, рассказывай! – Пацаны усадили Картошина на лавку к столу и столпились вокруг.

– Дайте чаю налить сначала, – важничал Илюха.

– На мой, – протянул кружку сидевший напротив пацан.

– А печеньку?

– А ничего не треснет?

– Картоша-а-а! – торопил рыжий Виталик, подельник Илюхи.

– Короче, – Картошин, сложив губы трубочкой, громко потянул из кружки горячий чай, – захожу я в кабинет, а там все!

– Все? – переспросил глазастый Серёга, ещё больше округлив глаза.

– Вообще все! Опер, все замы, директора, психолог…

– А начальник? – перебил Серёга.

– Ясен красен, куда без него!

– Дальше давай!

– Ну я захожу такой. Представился. Саныч как давай меня хвалить! Парень красавчик, говорит.

– Ври больше! – не поверил Виталик.

– Клянусь! – Илюха сунул в рот печеньку. – Потом замполит говорит, мол, такого работника с удовольствием возьму. Они с зампотылом даже разругались из-за меня!

– Во врёт! – восхитился облокотившийся на холодильник Стёпа. – Писатель!

– А начальник говорит, может, на условно-досрочное лучше, Илья? А я ему – нет, Александр Иванович, я образование хочу получить!

Действительно, «малолетку» регулярно посещали с лекциями, беседами и семинарами лучшие умы

области, а педагогическому составу и материальному обеспечению позавидовал бы любой лицей. Балл по ЕГЭ в школе при колонии всегда был выше среднего по области.

– Картоха, – в чайную заглянул худощавый, недавно прибывший пацан, – тебя Толстый зовёт.

Пацаны притихли. Илюха допил чай, встал из-за стола и пошёл на второй этаж в комнату номер восемь, где жил старший и самый главный в лагере воспитанник Илюха Толстый.

Картошин постучался в дверь, дождался разрешения и вошёл. На табурете посередине комнаты, широко расставив ноги, сидел старшак – здоровенный, похожий на гориллу.

Толстый отвечал за все «движухи» в зоне. Каждый арестант, прежде чем что-то сделать или сказать, должен был заручиться разрешением старшего, которого пацаны между собой называли «смотряга». Поставить брагу в столовой, набить наколку, сыграть в карты, «затянуть» сигареты, «пресечь» (прилюдно ударить по лицу провинившегося перед пацанами воспитанника) кого бы то ни было – все эти вопросы решались только по согласованию со смотрягой. Илюха сидел за убийство и поджог. Они с подельником, напросившись в гости к местному алкашу, хладнокровно зарезали его и подожгли квартиру.

– Здорово, малой, – кивнул Толстый. – Заходи, присаживайся.

В комнате вместе со смотрягой находились старшаки Димас, Паша и Олег. Картошин сел на предложенный табурет.

– Рассказывай, тёзка.

– Начальник сказал, что скоро выведут, – пожал плечами Илюха.

– А ты знаешь, что в ребике тебе туалеты мыть придётся? За сотрудниками мусор выносить. Машины им мыть.

– Ну машины-то мыть… – промямлил Картошин.

– Получается, что ты ни разу не порядочный арестант, – намекнул вставший рядом Паша. – Получается, вопрос за тебя надо поднимать.

– Какой ещё вопрос! – вспыхнул Илюха. – Я понятий не придерживаюсь и к освобождению стремлюсь!

– Сядь на место! – рявкнул Толстый. Вскочивший было Картошин присел на табурет, испуганно вертя головой.

– Это лагерь, малой, тут свои законы. Если человек за кем бы то ни было мусор выносит и туалеты моет, он порядочным пацаном сидеть не должен. Верно?

Толстый перевёл взгляд на молчавшего Димаса, тот кивнул.

– Чё вы докопались до пацана? – вступился Олег. – Пусть живёт, как хочет. Тем более он не в зоне будет, а в ребике.

– Ты-то откуда знаешь, что там творится, – с вызовом посмотрел на смотрягу Картошин и тут же, ойкнув, слетел с табурета на пол. Паша почесал занывшую от удара ладонь.

– Может, скачуху дать? – пожал плечами Димас.

– В смысле? – поднял брови Толстый.

– Времена меняются. Спрос на наше усмотрение: решим – сделаем, а можем ведь и не спрашивать, пощадить.

– А какой резон? – вставил Паша.

– Конечно же, не за просто так, – ответил Димас.

– Предлагай, – кивнул Толстый.