Щенки
Шрифт:
– Поздравляю, – отозвался отец. – Как приняли? Как устроился?
– Устроился хорошо. Приняли отлично. Как у тебя дела?
– Работаю. На линии.
– Понятно. – Илюха помолчал, собираясь с духом. – Пап, у тебя есть пять тысяч? Я с зарплаты тебе верну, слово даю!
– Зачем?
– Ну мне одеться. Тут же все ходят в гражданском, а я в зэковском всём. Плюс кружку купить, еды там. Всё такое…
– На сигареты, – продолжил отец.
– Что ты! Я не курю, ты же знаешь! – с жаром возразил Илюха.
– Да всё я знаю, –
– Ты переведи на номер телефона, и мотаться не надо. Тут так-то хоть каждый день можно приезжать, но ты же занятой.
Отец вздохнул, задумался.
– Ну диктуй номер, балбес, – согласился он. – Но за каждый рубль мне отчитаешься потом! И чтоб с зарплаты вернул, раз слово дал.
Илюха продиктовал номер.
– Когда положишь?
– Если получится, то сегодня. Или завтра. Чей это номер?
– Да тут одного, – замялся Илюха.
– Из тебя хоть не вымогают? – с тревогой в голосе спросил отец.
– Нет, конечно! – соврал Илюха. – Тут у нас всё законно.
– Ладно, созвонимся ещё. Это чей номер?
– Воспитателя нашего. У тебя не записан разве? Ты запиши на всякий случай.
– Запишу, – пообещал отец. – Всё, пока.
Илюха нажал «отбой» и развернулся. Позади стоял воспитатель. Картошин протянул ему телефон и зажигалку.
– Спасибо.
– Оставь себе. – Конюхов вернул зажигалку. – Как папа?
– Всё хорошо.
– Зачем тебе пять тысяч?
– Шмотки купить. И вообще…
– А вы разве на выезд едете?
– Собираемся. Скоро.
– Не слышал.
– Ну поедем же когда-нибудь. Вот, заранее суечусь.
– А на чей номер деньги?
– Номер? – старался выиграть время Илюха. – Ну…
На счастье Картошина, из-за угла вывернул замполит.
– Чего тут собрались? Картошин, бегом работать! Конюхов, тоже бегом работать! Хотя нет. Конюхов, останься, я тебе задач нарежу. Всё! Картошин, потеряйся!
Илюха выдохнул и постарался быстрее скрыться с глаз сотрудников.
На следующий день на обеде, когда все собрались за столом в столовой, Толя сказал, что в ларёк приходили Толстый и Димас, которые велели передать Илюхе, что он молодец и они в него верят.
– Сказали, что ты оправдал доверие, – пожал плечами Рыжий. – Какое доверие ты оправдал?
– Ну, – Картошин пожал плечами, – в ребик вышел.
– И что? Типа им от этого легче стало?
– Я откуда знаю? – огрызнулся Илюха. – Спросил бы своего подельника, чего им от меня надо.
– Хорош, – прервал обоих Стёпа. – Чего вы? Это они специально. Мне поначалу тоже приветы передавали. Спрашивали, мою туалеты или нет.
– Завидуют, – отозвался Картошин. – Сами-то в зоне.
– Им в зоне лучше нашего живётся, – не согласился Толик. – Они же блатные.
– А вы с Димасом друзья? – спросил Илья.
– Не понял? – Рыжий нахмурился. – В каком смысле?
– Ну он блатной, а ты в ребике.
– И что?
– Ничего, просто
– Дурак, что ли? – Стёпа даже ложку бросил.
– Ой, дура-а-ак! – протянул Толя.
Илюха переводил взгляд с одного бесконвойника на другого.
– Ты кого слушаешь? – накинулся на него Стёпа.
– Погоди, – прервал его Толик. – Что они тебе ещё говорили?
– Ничего.
– Не ври!
– Отвечаю, ничего! Просто попугали немного.
– Смотри, Картоха! Если что задумал, лучше признайся. Если нас из-за тебя в зону вернут…
– Сам придумай, что будет, – закончил Стёпа, поправив очки.
Илюха промолчал. Ему стало страшно. Как поступить, он не знал. Признаться не решался.
Им-то что, думал он, один близкий Димаса, второй весь из себя умный – Очкарик. А мне что делать? Они скажут, не смей телефон заносить, а мне потом руки-ноги сломают в городе. Или ещё чего похуже. Ведь не я же телефон понесу. В конце концов, кто на меня подумает? Тем более что пять тысяч я уже перевёл…
Илюха решил осуществить задуманное.
Потянулись трудовые будни. Весна вступала в свои права. Парни раскидывали снег по периметру плаца перед штабом, чтобы быстрее таял, подметали вытаявший асфальт, грелись на солнышке. Пару раз воспитатели вывозили их в близлежащий посёлок на субботники. Один раз они ездили наводить порядок на территории церкви. Отец Даниил Немиров потом напоил их чаем, подарил пакет сладостей и пообещал как-нибудь приехать, рассказать о жизни зэков на строгом режиме, где он проводил церковные службы.
– Есть такое понятие – тайна исповеди, – говорил отец Даниил. – Но я не буду называть имен, мы поговорим о поломанных судьбах тех людей, которые долгие годы провели в этом мрачном месте, в зоне строгого режима.
Священник рассказал юнцам о быте и условиях «настоящей» зоны. Парни слушали, раскрыв рты, и полночи потом обсуждали услышанное.
Я точно больше не сяду, твёрдо решил для себя Картошин. Однако отказаться от своего намерения уже не мог.
В середине мая положительно характеризующихся воспитанников вывели на восьмичасовой выезд за пределы колонии в сопровождении сотрудников. В качестве поощрения им разрешили посетить парк аттракционов. В составе группы ехал Илюха Толстый.
– Сегодня вечером, – шепнул он Картошину, когда все вышли покурить перед шлагбаумом. – Пикнешь – убью!
Картошин извёлся в ожидании. Он места себе не находил, порывался сходить и рассказать всё начальнику, но в последний момент струсил. Спрятавшись от чужих глаз в туалете, он, свернувшись калачиком возле стиральной машины, плакал.
Вечером группа вернулась с выезда.
– На, Картоха. – Толстый кинул Илье спортивный костюм, в котором ездил в город. – Постираешь и высушишь лично!