Счастливчик
Шрифт:
Ничего не говорю. Сейчас Тому покажи палец — он бросится в драку. А ведь всего два часа без своего пойла…
Следующие несколько часов проходят в гнетущем молчании. На самом деле, оно напрягает меня больше, чем камера и запертая дверь.
— Давайте в города поиграем, что ли? — предлагаю, но на меня смотрят как на умалишенного. — Ладно-ладно, — сдаюсь, — давайте помолчим.
Еще через час Мэг хочется в туалет, что не слишком-то удобно в небольшой камере с семью представителями
В итоге Эдварду приходится отвлечься от медитации (или чем он там занимается с закрытыми глазами посреди помещения), снять с себя форменную куртку и отдать Ди, чтобы она подержала ее вместо ширмы.
Еще через два часа дверь открывается, и тот самый верзила, который тыкал в Джонатана игольником, присаживается на корточки и ставит на пол у входа поднос. За плечом этого маячит другой, держа обитателей камеры под прицелом.
— Послушайте, — заговаривает Роу, — мы имеем право хотя бы на объяснения? — Кто вы таки… — он не договаривает, так как в этом уже нет смысла — дверь закрывается. — Черт бы вас побрал, — кричит в сердцах Джонатан, но, понятное дело, из коридора ему никто не отвечает.
Томас тем временем уже разбирает принесенные дары.
— Сухпайки и вода, — комментирует. — Пусть сами пьют свою воду, — сотрясает пластиковую бутылку.
— А ну, отдай, — тут же отбирает у него воду Норман. — Еще расплескаешь. Потом из унитаза будешь пить?
Лично я не слишком уверен, что эта в бутылке не оттуда. Но брезгливость Нормана в данной ситуации забавляет. К тому же он забывает, что, помимо унитаза, в камере имеется раковина.
Есть не хочется, но я послушно принимаю прямоугольник сухпайка, который вручает мне Маргарет. Еще неизвестно, как часто нас планируют кормить, поэтому лучше не привередничать.
— А вдруг они людоеды? — внезапно фантазеру Тиму приходит в голову очередная "блестящая" мысль.
— С чего такой вывод? — хмыкает Норман. — Если кормят, значит, откармливают, что ли? — и тоже перестает есть, подозрительно посматривая на еду.
Ребята нашли друг друга: то зеленые человечки, то людоеды.
— Лучше бы, и правда, сыграли в города, чем чушь молоть, — ворчит Мэг. — У страха глаза велики.
— Согласен, — басит Эд, уплетая свой паек с таким аппетитом, будто это изысканное лакомство. — Обычный психологический прием — хотят запугать и дезориентировать. Потом попросят денег.
— Которых у нас нет, — мстительно напоминает Томас и снова злобно пялится на меня.
— У меня их вообще-то тоже нет, — на этот раз огрызаюсь. То, что у моей семьи есть средства, еще не означает, что я могу ими распоряжаться.
— Чеши языком, — зря я ответил, блондин заводится с пол-оборота. — Дилан сказал, ты говорил ему о богатом дядюшке.
Качаю головой и укоризненно смотрю на младшего Роу. Нашел чем и с кем поделиться. Дилан виновато пожимает плечами, мол, извини, не подумал. Отмахиваюсь: бывает, я первый, кто сначала
— Закрыли тему, — рявкает капитан.
Томас замолкает и отворачивается. Больше не стану с ним пить.
Когда дверь открывается в следующий раз, верзила в черном кивает капитану и властным жестом велит следовать за ним. Дилан срывается с места и пытается пойти вместе с отцом, но на него тут же наводят "ствол", и он, сжав зубы, садится на место.
— Как на расстрел повели, — шепчет Дилайла побелевшими губами.
Кажется, это едва ли не первое, что она произносит с момента нашего заточения. Сидит у стены, обняв колени и молчит, только морщится, когда ее дядя начинает поминать моего.
— Все будет хорошо, — Маргарет гладит ее по плечу. — Он вернется, — а на самой лица нет.
До меня только сейчас доходит, что так о своих командирах не переживают. Или я заразился больной фантазией от Тима и Нормана, или между медиком и капитаном что-то есть. Хм, а что? Красивая пара, кстати.
— Надеюсь, дело все-таки в выкупе, — высказывается Дилан.
Согласен с ним полностью. Не очень-то парни в черном дружелюбны. И идея обратиться к Рикардо за помощью уже не кажется такой унизительной, как прежде.
Капитан возвращается минут через двадцать. Жив-здоров и даже не избит, только хмурится еще сильнее.
Ди вскакивает и бросается ему на шею. Замечаю, как Мэг вздрагивает и собирается тоже подняться, но потом отводит взгляд и остается на месте.
Капитан обнимает дочь, а потом мягко отстраняет от себя, чтобы иметь возможность оглядеть всех присутствующих.
Пора бы уже что-то сказать, но Джонатан молчит, то ли не находя слов, то ли сил.
— Ты выяснил, где мы? — не выдерживает Дилан.
— Выяснил, — кивает капитан. — Мы… в заднице.
Отворачиваюсь, старательно маскируя вырвавшийся смешок кашлем.
На деле, Роу позвали, чтобы поставить перед фактом: наш корабль у них, наши документы у них, все наше имущество у них. Где мы? Верно, в неисследованной части космоса, о которой никто не знает, и где нас никто не станет искать, следовательно, мы в их полной власти. Деньги? Нет, не нужны. А нужна только…
— Рабочая сила? — не веря, переспрашивает Дилан.
— Да, — мрачно подтверждает капитан.
Не я ли на днях смеялся над собой, когда рассуждал, не продадут ли преследователи нас в рабство? "Какое рабство в наше время?" — кажется, так я подумал. У моей интуиции, оказывается, своеобразное чувство юмора.
— Ерунда какая-то, — не верит Мэг. — Какая еще рабочая сила? Сейчас все достигается с помощью техники.
— Папа, они сказали, какого рода рабочая сила? — Ди.
Джонатан качает головой.
— Их капитан сказал, это все, что мне пока следует знать. Живыми нас никто не отпустит. Хотим пожить еще немного, нужно быть паиньками. Если нет — он готов в любой момент сбросить лишний балласт.