Счастливчик
Шрифт:
На это я с вежливой улыбкой я сказал, что мол, не маленький, свою меру знаю, и вести себя умею, но за совет — благодарю.
Хотя в вечер дня производства все иркутские рестораны, все сады и увеселительные заведения были полным полны мальчиками в свеженькой офицерской форме, из которых огромное большинство прощалось с городом навсегда, безобразий и пьяных скандалов не было вовсе. Правда и публика смотрела на новоиспеченных защитников Отечества ласково, и случалось их покрывала.
Первыми
С Катюшей я познакомился на святках тысяча девятисотого года, на катке. Она была с подругой, а я с другом, портупей-юнкером Михаилом Ракитиным. Через некоторое время, меня пригласили в дом, и я познакомился со всей семьей Крыловых, отец Кати, Дмитрий Васильевич преподавал в епархиальном училище, у Кати был старший брат Юрий, студент Томского университета, будущее светило медицины, как говорила Катя, и два младших брата гимназисты. Катя очень красива, тонкая, гибкая фигура, большие карие, сияющие глаза, каштановые волосы, собранные в пучок на затылке и вьющимися локонами у висков, губы, вырезанные в форме лука, тонкий нос, и красивые черные брови. В старину, про такие говорили, соболиные. Мы просидели с Катей в столовой комнате очень долго, почти до одиннадцати вечера. Я попросил ее руки, и она сказала:
— Да!
— Благодарю Вас Екатерина Дмитриевна. Единственным препятствием к нашему счастью, теперь служит реверс.
— Что это, Андрей Васильевич?
— Это значит, что пока у меня не будет недвижимости или имущества, дающего мне триста рублей в год дохода, или я не стану ротным командиром с соответствующим жалованием, до двадцати восьми лет, командир полка, а тем паче командир дивизии не дадут своего согласия на мой брак.
— Что же делать? — спросила Катя, упавшим голосом.
— Екатерина Дмитриевна! На жалование подпоручика, сорок один рубль и двадцать семь с половиной копеек совершенно невозможно прожить семейной жизнью. Я прошу Вас, подождать еще несколько лет, через три года я уже поручик, а это уже шестьдесят восемь рублей, я поступлю в академию, а еще через два года по окончанию академии, я уже штабс-капитан. На сто двенадцать рублей уже можно жить. Я клянусь Вам, что все так и будет!
— Я согласна! Я подожду Вас. Я люблю Вас! — говоря это, она встала.
Я притянул ее к себе, крепко обнял и в первый раз поцеловал. Крепко, в губы ища ее язык, и ощущая под руками ее хрупкую и в то же время гибкую спину.
— Мама! Папа!
Ее родители, казалось, ждали этого момента, оба появились торжественные, отец с иконой Спаса Нерукотворного в руках, мать с платком которым она утирала глаза.
Мы встали на колени и попросили их благословления. Так совершилась моя помолвка, а, в сущности, я очень, очень хотел взять в жены Катюшу Крылову прямо сейчас, но суровая воинская дисциплина диктовала мне правила приличного
Вернувшись, домой, я сказал отцу, что сделал предложение Екатерине Дмитриевне Крыловой.
— Ты не очень спешишь, сын?
— Нет, папа, я люблю ее.
— Это дочь Дмитрия Васильевича, преподавателя епархиального училища?
— Да папа.
— Девушка она красивая, но какое, приданное за ней дадут?
— Папа! Меня ее приданное совершенно не интересует, но Дмитрий Васильевич что-то говорил о двух тысячах рублях. Папа! Ты когда женился на маме…
— Было другое время!
— Но ведь тебя не интересовало ее приданное?
— Это правда! Меня не интересовало, потому, что я люблю твою маму, с первого взгляда, с первой встречи!.
— Я тоже люблю Катюшу!
— Но я статский чиновник, а ты военный, офицер! Когда же ты сможешь жениться?
— Не раньше чем через пять лет.
— Ну, дай Бог тебе!
Мы обнялись с отцом, выпили по рюмке шустовского коньяка из отцовского запаса, и он понес новость в спальню, куда уже удалилась мама.
С утра получение в канцелярии училища прогонных денег, проездных документов, прощание с друзьями. Через день я должен был отправиться к месту службы.
Кроме моего 172 Лидского пехотного полка, бывшего вторым полком второй бригады сорок третьей пехотной дивизии. В нее входили еще: 169 Ново-Трокский пехотный полк, 170 Молодечненский пехотный полк, имевшие стоянку в г. Вильна, составлявшие первую бригаду и 171 Кобринский пехотный полк в Гродно.
Проезд по железной дороге. Практически не отрываюсь от окна. Господи Боже, какая же большая моя Родина — Россия! Едешь, едешь, и конца края ей нет. Через девять дней на месте. Быстро нахожу расположение полка. Городок маленький и поездка к окраине от станции времени много не занимает.
Лида — уездный город Виленской губернии, при станции Польских железных дорог, в 89 верстах от губернского города Вильно. Пятнадцать тысяч населения; большинство евреи, есть поляки, литвины, немного русских. Климат умеренный. В городе две епархиальных и одна военная церкви. Городок чистый и аккуратный.
Представляюсь командиру полка.
— Господин полковник! Подпоручик Тихменев, представляюсь Вам по случаю назначения в Ваш полк.
— Здравствуйте, поручик.
— Здравия желаю господин полковник!
Знакомимся, полковника зовут Романов Владимир Романович.
Полковник кратко рассказывает историю полка.
— Сформирован полк семнадцатого января тысяча восемьсот одиннадцатого года под именем Пензенского внутреннего гарнизонного губернского батальона. Первого января тысяча восемьсот девяносто восьмого года стали мы называться, 172-й пехотный Лидский полк.