Счастливчик
Шрифт:
Кстати о Ночных Охотниках. Я тут сопоставил все известные мне факты. И о, якобы, несуществующей Янине. О Ночных Охотниках, о том, что в Академии кочурюсь только я один. Разное смешал. И пришел к выводу. Что: или надо мной жестоко издеваются, или, что самое невероятное, самое необычное и необъяснимое – все лишь сочетание случайных фактов, невероятных, необычных и необъяснимых.
Объяснил называется. Но я тоже ни черта не понимаю.
Старик вот говорит, чтобы ничего в голову не брал.
– Для тебя сейчас главное, – говорит, –
Хорошо говорит. Правильно и мудро. Но это все для сердца и тела. А о душе кто позаботиться?
А вот еще одна интересная мысль о человеческой душе. Из того, что я узнал в последнее время, явствует, что, якобы, после смерти от человеческого тела отделяется некая субстанция, называемая душой, которая улетает по светлому коридору в мир, более счастливый, нежели тот, в котором жила до этого. Интересно? Спорно? Но обнадеживает. У Ночных Охотников существовала подобная версия. Только вместо отлета в какие—то непонятные небеса наши души уползали под землю. В Старые Горы.
А это что такое?
Масса, наполнявшая бассейн для лечения нервов пошла на убыль. И довольно скоро. Минут через десять она исчезла совсем, оголив пол, в котором распахнулся круглый люк, и в нем показалась голова служащего. Старательно замотанного в общевойсковой защитный комплект повышенной изоляции. Искаженный противогазом голос сообщил:
– Прошу прощения, что прервал отдых, но вас срочно требует к себе Глава Академии.
– Да ничего, ничего, – милостиво покивал я, стряхивая с тела прилипшие куски благоухающей гадости.
Срочно требует? Разбежался. Старик подождет. В первую очередь ванна. Горячая ванна с чистой водой и полное прочищение желудка. Рвотное, клизмы – все сгодится. А потом дюжины три мягких, горячих булочек с кофе, собранным с благословенных полей Кассандры. А то у меня от этой дерьмовой пищи застой в кишечнике. И только так.
Глава Академии, он же старик, он же непосредственный бывший рабовладелец, он же Охотник, восседал на неизменном диване и вдумчиво пялился в лист бумаги.
Я осторожно перегнулся через спинку и ненавязчиво заглянул в мелко истыканный буквами текст с грифом « Особо секретно. Для личного пользования.»
– Любопытство, ни есть отличительная черта настоящих Ночных Охотников, – загнул старик умное слово, но лист не убрал, – Присаживайся. Как успехи?
Вот за что я его люблю. Сначала запихивает в выгребную яму, потом спрашивает, хорошо ли вам там было?
– Меня оторвали от лечения только для того, чтобы поинтересоваться динамикой прогресса развития моих физических успехов?
Старик хотел что—то сказать, не нашелся, сухо плюнул.
– Ладно, умник. Дело есть.
А вот это что—то новенькое. У него, у старого Главы Академии, ко мне, воспитаннику десятого уровня есть дело?
Поверил? А зря. Знаю его дела. Сейчас наговорит всякой гадости, а потом через час меня, голого и без оружия выкинут на планетку, где властвуют
– Вот, читай, – он швырнул мне на колени листок , – Читать то умеешь?
Шутки у старика древние. До сих пор помню, как с неделю ломило в висках после втискивания в мозги полного собрания галактических языков. Не считая различных местных наречий и диалектов. Хоть убей Великое Светило, не знаю, а зачем мне это?
Что же пишет пресса? Да и не пресса, а Верховный Совет Коалиции. И не пишет, а строго, настрого приказывает.
–… Они хотят, чтобы я сократил программу, насколько это возможно, – пояснил старик. Хотя я прочитал это уже сам, – Совет думает, что здесь целая рота готовых Охотников. Скорее, скорее. А не понимают, что в нашем деле…
– Короче, сэр! Вы мне даете первое задание.
Глава посмотрел на меня так, словно увидел перед собой живого неордельтальца.
– Почему ты так думаешь?
А я не думаю, я знаю.
– Вы же не ослушаетесь приказа Коалиции? Нет. Значит программу, действительно, можно сократить. Но ответьте мне, сэр, что еще есть такого, чего я не знаю, не умею, не смогу преодолеть. Нет, послушайте меня, сэр. Мне надоело забавляться вашими Забросами. Просто надоело. Это первое. Все, что содержала гипнобиблиотека Академии я давно перекачал в себя. В археологическом отделе тоже не существует ни одной страницы, которую я не мог бы рассказать наизусть. Все основные предметы пройдены. Я владею любым оружием не хуже, чем… м—м—м… Ночной Охотник, сэр. Я дерусь, как лев. У меня, в конце концов, руки чешутся. Давайте приниматься за дело.
– Хорошо, – что—то он слишком быстро согласился. Я то думал, что старик начнет выделываться, – Пусть будет так, как ты сказал.
Глава Академии моментально преобразился. Из домашнего, уставшего дедушки, в Ночного Охотника, со взором горящим и не проходящими болями в позвоночнике.
– Мы прокрутили на Большом Компьютере все последующие Уровни, загрузив предварительно твои данные. Знаешь, что ответил Большой?
Я не знал.
– Он сгорел ко всем чертям.
Но догадывался.
– О чем это говорит? Можешь не отвечать. Это говорит о том, что дальнейшее твое обучение в стенах моего заведения для тебя нежелательно. Мы начинаем повторяться. А посему…
Старик замолчал. Слишком театрально, чтобы я мог подумать, что сейчас он произнесет новую историческую фразу. Что—то типа :—" Сгною всех заживо, мерзавцы!"
Это полгода назад случилось. Когда меня, без его, Главы Академии, ведома попытались засадить в плотное электромагнитное поле с огромным смещением заряда в какую—то сторону. По мысли экспериментаторов мое тело должно было бы вынести всю эту жуть. Смерти моей хотели. А что на поверку? Когда вовремя извещенный старик, страшно запыхавшийся, вбежал в лабораторный корпус, там вовсю бушевал пожар.