Счастье?
Шрифт:
Пока я раздумывал над его словами, загудел телефон – пришла эсэмэска. Я полез в карман, Денис заржал:
– Пора в будку?
Я обреченно кивнул. Скрывать правду, во всяком случае перед другом, смысла не имело. Я встал и пожал Денису руку:
– Давай, пока!
Денис, не разжимая рукопожатия, слегка притянул меня к себе:
– Порадовал ты меня сегодня, брателло! – И в ответ на мой недоуменный взгляд продолжил: – А то я уже думал, что потерял тебя! – Он хлопнул меня по плечу.
– Почему это?
– Знаешь, сколько таких примеров перед глазами – к юбке своей прилип и замечать ничего не хочет, его жена имеет в хвост и в гриву, а ему хоть бы хны! Только и приговаривает: «Как там моя деточка? Как я соскучился! Как же я
– Я что, так себя вел?
– Не слово в слово, но очень похоже! Я глазам своим не поверил, когда ты в себя приходить стал!
По пути домой в метро я с любопытством натуралиста наблюдал за счастливыми, улыбающимися парочками, самозабвенно радующимися жизни и друг другу – по всей видимости, им было совершенно все равно, что случится, когда их отношения перейдут на новый качественный уровень и кто из них тогда станет доминантной фигурой. Настолько же было интересно наблюдать за другими парочками, очевидно женатыми, – в их глазах читались совсем иные эмоции. И тут я вдруг понял, что если сейчас проанализировать любой мой день, то не найдешь почти ни одной минуты, которая бы приносила мне удовольствие. За минусом встреч с Денисом, лечебной физкультуры и минут общения с Кирюшей.
И дни эти потянулись нескончаемой вереницей, в которой каждый следующий был хуже предыдущего. Особенно было тяжело в выходные, когда Аня оказывалась дома или мы шли куда-то вдвоем. Будни были немногим лучше, потому что в офисе меня ждала каторга с Верой. Пережив чуть больше месяца в таком графике, однажды по пути с работы я вдруг понял, что ехать домой просто не могу. То есть абсолютно. Что я там увижу, услышу, нет желания даже думать. А ехать туда всего ничего – жалкие полчаса. Кому-то тридцать минут до дома покажутся, наверное, счастьем, но лично я с удовольствием бы постоял в пробке. Перевел бы дух. А что мне помешает это сделать без пробки? Ничего. Значит, буду переводить.
Я резко припарковал машину напротив какой-то кофейни, страдающей комплексом неполноценности, о чем можно было судить по болезненному сходству со Starbucks. Может, чашка капучино как-то поможет или шоколадный торт? От шоколада, вернее, от его воздействия на вкусовые рецепторы в мозгу вырабатывается что-то невероятно позитивное, то ли эндорфин, то ли серотонин. Не важно. Главное, что эффективно работает.
Заполучив чашку с капучино, я взял салфетку и принялся, следуя совету Дениса, анализировать ситуацию со знакомыми. Список был жалким. Начинался он с Наташи, одноклассницы, с которой я после почти пятнадцатилетнего перерыва мельком увиделся на вечеринке выпускников. Затем там значилась недавно уволенная офисная секретарша Вика, потом Альбина. Немного подумав, я указал еще Марину, подругу жены, – скорее для количества, хотя она мне всегда нравилась, – может, в отсутствие египтян и у меня появятся шансы. После чего я зачем-то написал «Оля», хотя потом немедленно зачеркнул. В общем, не разгуляешься, но в любом случае надо хоть с чего-то начинать. После этого я зарегистрировался «ВКонтакте», в «Одноклассниках» и еще на каких-то сайтах знакомств. Будем идти широким фронтом, решил я, хотя особых иллюзий на этот счет не питал.
После такого напряженного умственного упражнения я открыл свой чудесный девайс – мобильное окно во внешний мир, и решил почитать что-нибудь отвлекающее. Ничего умнее rbc. ru и gazeta.ru я придумать не мог, но вдруг наткнулся на рекламу LiveJournal. Особенно меня привлекла аббревиатура ЖЖ.
Я давно убежден, что буква «ж» – одна из самых ярких в русском языке, только легендарная «ё» может составить ей конкуренцию, но в аспекте обреченности буква «ж» гораздо более фатальна. Восклицание «ё!» оставляет некую отчаянную надежду, что все еще может как-то наладиться. Буква «х» просто ставит крест на твоих планах, а вот «ж» окончательно распинает последнюю надежду на стене реальности: жуть, жесть, жопа, жена…
И тут мне пришла
Снова мне на помощь пришел лучший друг – вспомнились слова Дениса о романтической хрени, которой я забил себе голову, и если от нее не избавиться, то проблемы будут только нарастать. С ним было трудно не согласиться. Пробежавшись по воспоминаниям, я вынужден был признать, что ничего хорошего романтические отношения мне не приносили. Только если совсем ненадолго.
На грани отрочества и юности, начитавшись Бунина, Стендаля, Гюго, Бальзака и Лондона (я был болезненным мальчиком и, как следствие, часто неделями сидел дома и много читал), я старательно, как изложено в инструкциях классиков, выбирал себе объект увлечения. Затем его обожал, превозносил и восхищался, однако то и дело натыкался на глухую стену непонимания, в лучшем случае снисхождения. Но я даже был рад на собственной шкуре испытывать эти душевные метания, столь ярко описанные в литературе, в свою очередь холодным безразличием отвечая несимпатичным, на мой взгляд, девушкам, питавшим ко мне похожие романтические чувства.
Безуспешно поиграв пару лет в любовную рулетку, я вдруг сорвал банк – мне казалось, что мир вспыхнул волшебными красками и мы с моей прекрасной возлюбленной воспарили в небеса, слившись с истинной любовью. Закончилась эта романтическая история вполне банально: сначала безудержным сексом, потом беспочвенной обоюдной ревностью, затем пустыми придирками, оскорблениями, перетекшими в бесповоротную взаимную ненависть. Нормальная первая любовь – о ней у меня остались вполне теплые воспоминания, и справедливости ради надо заметить, что до рукоприкладства дело у нас не дошло. Тогда моя иллюзия на тему любви и романтики впервые серьезно пошатнулась, затем ей был нанесен второй удар, а теперешний мой брак медленно подточил оставшиеся опоры, и можно сказать, что сейчас она почти окончательно рухнула.
Второй удар по романтическим иллюзиям нанес мой на тот момент лучший друг – просто не разлей вода. Мы с Егором, тогда студенты третьего курса, часто устраивали у него зажигательные вечеринки. Сердце мое было свободно (тогдашняя подруга внезапно меня бросила, позарившись на мускулистого спортсмена) и жаждало заполнить вакуум новым предметом обожания. Предмет не замедлил появиться – на моем курсе внезапно возникла новая девушка с романтичным именем Арина, милая и нежная, стильная и элегантная, ей нравились те же книги, фильмы и музыка, что и мне. Симпатия была, восторженно думал я тогда, взаимной. Насколько я помню, мы пару раз сходили в кино, были на каком-то рок-концерте, взявшись за руки, гуляли по набережной. Ничего друг другу не говоря, мы оба все понимали – все развивалось по стандартной схеме. До тех пор, пока Егор не предложил потусоваться вместе. Арина с радостью согласилась и взяла с собой подругу, с расчетом на Егора, – яркую блондинку, чье имя не запомнилось, она была не из нашего института, очень даже симпатичная, хотя, на мой вкус, слегка флегматичная – не тормоз, но и не энерджайзер.
Сначала мы были на дискотеке, там натанцевались, порядочно нагрузившись коктейлями, потом завалились к Егору домой. Устроившись на кухне, мы снова пили, а вдобавок еще и что-то курили, а когда переместились в комнату и врубили музыку, как-то совсем незаметно и довольно внезапно девушки начали раздеваться. Следующим, что я увидел, было то, как Арина делает Егору минет, то ли в пьяном угаре, то ли еще по какой-то непонятной мне причине. Ни у меня, ни у той яркой блондинки, чье имя я так и не запомнил, особого выбора уже не оставалось.