Счастье Роуз Эбби
Шрифт:
«Мисс Робертс казалась очень счастливой до того момента, как погас свет. Мы как раз обсуждали детали интервью. Все засуетились и зашумели. Когда свет снова зажегся, мисс Робертс лежала без чувств у моих ног. Подошедший врач заявил, что она слишком устала и для окончательного выздоровления нуждается в продолжительном отдыхе.
После тщательного обследования в больнице Святого Михаила мисс Робертс увезли в неизвестном направлении. Вся редакция газеты поздравляет мисс Робертс с блестящим
– Скорее всего, рекламный трюк. – Джейк отбросил газету, взглянул на часы и выругался. – Какого черта рисовать за деньги? – В этом доме от всего так и несло богатством.
Длительная прогулка по пляжу помогла Эбби избавиться от отупляющего воздействия транквилизаторов, которыми ее напичкали в больнице. Но она все еще ощущала тяжесть в ногах и с трудом поднялась вверх по тропинке к дому. Но ни прогулка, ни транквилизаторы не избавили ее от холодного страха, вызванного вчерашним нападением.
Она помнила лишь отдельные моменты. Огромную тень, нависшую над ней, сильные руки, сдавившие ее и мешающие дышать. И страшнее всего – те разрозненные воспоминания из далекого прошлого. Отец, схвативший ее за руки и требующий ответа: «Кто это был?»… Людские голоса в отдалении, чей-то смех… Искаженное горем лицо матери… Она попыталась заговорить, ответить на вопрос отца, однако не смогла издать ни звука. И вчера тоже она не смогла закричать и позвать на помощь. Но когда она была ребенком, голос вернулся через несколько минут, и то, что с ней случилось, забылось, как ей казалось, навсегда.
«Я никого не видела, папа, я пряталась». Когда это произошло, она пряталась под лестницей за вешалкой – ей хотелось посмотреть, как веселятся взрослые, она не могла просто лежать и слушать этот смех и музыку.
Но на этот раз разрозненные образы, сцены, которые она старалась забыть, потому что они были слишком тягостны для ее юного сознания, воспоминания о пережитом ужасе начисто лишили ее голоса. Она медленно подошла к дому. Опять попыталась заговорить, но безуспешно. Что скажет Майлз? Она вспомнила сказанные им недавно слова: «По крайней мере, мы легко общаемся, Эбби. Если бы мне не было так приятно с тобой разговаривать, вряд ли что путное вышло бы из наших отношений». Они встречались всего полгода. Их познакомил ее отец, и Майлз сначала стал ее финансовым советником, а потом и бой-френдом.
Мысли снова вернулись к вчерашнему вечеру, к ощущению абсолютного счастья, к друзьям, к той радостной атмосфере, которая царила на выставке. И вдруг чудовищная уверенность, что кто-то хочет нанести ей вред. Эта нависшая, мощная фигура, укравшая ее счастье и открывшая плотину, сдерживавшую путаные, страшные детские воспоминания. Она снова попыталась заговорить, но не смогла издать ни звука, слышала лишь учащенный стук своего сердца, встрепенувшегося при виде открытой двери.
Ее преследователь здесь? Эбби в приступе гнева схватила обломок стойки от забора и, бесшумно ступая босыми ногами, вошла в дом и остановилась за дверью.
– Какого черта?.. – Эбби размахнулась и изо всех сил ударила его по голове. Она заметила шок в его глазах, но он тут же рухнул на пол. Тот, кто сказал, что внезапность – залог успеха, был прав. Эта дикая мысль дала ей силы перевернуть мужчину на спину.
Но он не показался ей знакомым. Даже отдаленно. Она заплакала от разочарования, раз уж не могла ничего произнести. Голос не вернулся, воспоминания не нахлынули. Она смотрела на бесчувственного мужчину и недоумевала. Если это ее преследователь, то почему ее не охватывает знакомое ощущение ужаса?
Незнакомец глухо застонал. Во рту у Эбби пересохло, она еле дышала от страха. Он внезапно открыл глаза, встретился с ней взглядом и тут же выдернул палку из ее рук. Она повернулась и бросилась вон из дома. Она почти летела, едва касаясь ступнями песка. Пещеры! Она спрячется в пещере! Но в этот момент ее сбили с ног.
Эбби упала лицом в мягкий, сухой песок. Не успела вскочить и снова ринуться бежать, как ее грубо перевернули на спину и прижали руки по обеим сторонам головы.
В глазах мужчины горел гнев. Он прерывисто дышал, из раны на голове сочилась кровь.
– Майлз не предупредил, что вы – сумасшедшая.
Она тщетно старалась высвободиться. Он лишь плотнее прижал ее к песку.
– Вертитесь, сколько хотите, мисс Робертс, но вы останетесь здесь, пока я не передам вам слова Майлза. – Она затихла, зеленые глаза расширились. Майлза? – Вы всех своих гостей так встречаете?
При упоминании имени Майлза страх Эбби начал проходить. Кто этот человек? Что он здесь делает? Откуда он узнал, где ее найти? Возможно, он не таит в себе угрозы. Но кто дал ему право залезть к ней в дом? При этой мысли она возобновила попытки вырваться.
– Слушайте, мисс Робертс, ваш вчерашний трюк для прессы на меня не произвел впечатления. Я приехал, чтобы сказать, что Майлз о вас беспокоится. – Он уже нормально дышал. Трюк для прессы? Урод паршивый! – Он не может приехать, он в больнице Святого Михаила, у него нога в гипсе.
Она невольно открыла рот, песок с губ попал на язык. Зеленые глаза молили о подробностях, но «паршивому уроду» явно не понравилось ее молчание.
– Что это с вами? Вам безразлично?
Он неожиданно отпустил ее запястья и одним рывком поднялся на ноги.
– Будь у меня время, я бы изложил вам, мисс Робертс, что я о вас думаю. А сейчас лишь воспользуюсь вашей ванной комнатой, чтобы смыть кровь, и поеду. Когда вам надоест кривляться, вы сможете навестить Майлза. Вы знаете, где его найти. – Эбби расслышала, как он пробормотал что-то про «проклятую, избалованную, богатую сучку», направляясь широкими шагами к дому. Она медленно пошла следом.
– Где тут у вас вата? – крикнул Джейк из ванной. – Эта проклятая рана все кровоточит.